Он поцеловал мужа в щеку, и я растаяла. История усыновления Костика и Димы

В начале пути мы ничего не знали: просто пришли в опеку

Когда выяснилось, что мы с мужем не можем иметь детей, мы начали обсуждать разные варианты — в том числе усыновление. И довольно быстро поняли, что готовы. Тема сиротства и раньше была рядом со мной: во дворе моего детства был детский дом, у маминой подруги — приемный ребенок.

У нас не было никакого представления, как устроена система. Мы с мужем пришли в нашу опеку в Красноярске, а оттуда нас направили в местную Школу приемных родителей. Но мы опоздали на текущий набор, а до начала новой программы нужно было долго ждать. Тогда по отзывам в интернете мы нашли Школу приемных родителей ИРСУ и записались. 

Благодаря знаниям, полученным на медицинской лекции в ШПР, мы не боялись диагнозов Костика

Всё, что нам дали в Школе приемных родителей, нам пригодилось: и при поиске детей, и при оформлении документов, и при адаптации. Очень запомнилось занятие по медицине — Анна Богатырева интересно рассказывала о медицине детей с опытом сиротства, дала много полезных материалов, охотно отвечала на вопросы. Благодаря этим знаниям мы не испугались диагнозов нашего первого сына, Костика, и смогли объективно оценить его состояние. Например, у него был синдром, при котором он не удерживал равновесие. Сейчас этого диагноза у него уже нет.

После Школы мы записались к региональному оператору в Красноярске. Нас встретили приветливо, показали около 30 анкет детей, отвечающих нашим критериям. Однако за пятнадцать минут посмотреть такое количество анкет оказалось очень тяжело. Но мне запомнился один мальчик — он болел менингитом и у него был полный статус для усыновления.

Мы искали детей от 0 до 17 лет, не сиблингов, любого пола, с I по III группу здоровья. На сайте “Усыновите.рф” мы выбрали четыре анкеты. Позвонили — нам сказали, что трое детей уже уходят в семьи, остался один свободный мальчик — Костик, два года. Это был как раз тот мальчик, который запал мне в душу.

На первой встрече Костик минут сорок сидел на полу с закрытыми глазами. Я боялась к нему подходить — просто наблюдала.

Муж первым взял игрушечный бульдозер, который мы привезли, и тихонько погладил Костика ковшом. Тот отвлекся на колесики, потом начал бегать по кругу и показывать нам игрушки.

К третьей встрече он уже нас узнавал и попросился на ручки.

Мы познакомились 6 декабря и хотели забрать Костика к новогодним праздникам, чтобы за две спокойных недели каникул выстроить быт. Однако Костик приехал к нам только 2 февраля 2024 года: опека Красноярска попросила обновить акт осмотра жилья, принести дополнительные справки — всё это заняло время. Эти два месяца мы навещали Костика раз в неделю. Выезжали вечером в пятницу, ночевали в машине по дороге и к 11 утра были у него. Играли полчаса, иногда полтора — в зависимости от смены сотрудников. Потом ехали домой обратно за пятьсот километров. Это было изнурительно.

В ИРСУ я нашла принятие и безопасность

Первый год адаптации был очень сложным: мы с мужем работали, дедушки и бабушки были далеко. Мы прошли почти по всей классике, о которой нам рассказывали в ШПР. Костик постоянно плакал во сне, мы спали буквально по два часа в сутки.

Мне очень помогли консультации у психолога Ксении Фронтовой. Ксения объяснила, что Костик переживает потерю родных людей. Ксения пригласила меня в проект «Тысяча первых важных дней», потом я прошла курс «Осознанное родительство». Эти занятия помогли мне найти в себе ресурс двигаться дальше. 

Еще я вернулась в ИРСУ и прошла замечательную онлайн-группу «Уже вместе» — группу для приемных родителей в адаптации. На группах я получила огромную психологическую поддержку. Обычно мне сложно найти взаимопонимание с новыми людьми, но в ИРСУ всё по-другому. Я знаю, что меня никто не осудит, и могу свободно делиться всем, что думаю. Я слушала других участников, узнавала знакомые ситуации и брала на заметку чужой опыт: «Ага, у них получилось — надо попробовать и нам». Этот взаимообмен и чувство безопасности бесценны.

Еще мне очень помогает рассылка ИРСУ, когда есть новый проект, тренинг или просто онлайн-встреча. Я укладываю детей и до часу ночи читаю, успокаиваюсь через эти тексты.

Второй сын: Димка. Мы хотели только понять, хватит ли у нас средств и сил дать Диме необходимую реабилитацию

Через полтора года мы созрели на второго ребенка. В чатах приемных родителей я заметила закономерность: в некоторых регионах — Забайкалье, Кемеровская область — очень много детей. И не у всех кандидатов есть возможность к ним приехать, поэтому мы с мужем стали смотреть анкеты и оттуда. В Новокузнецке мы нашли анкету Димы.

Чтобы встретиться с Димой, нам понадобилось терпение и настойчивость: каждый раз, когда мы звонили, кто-то другой уже успевал взять направление на знакомство с ним. Но кандидаты один за другим писали отказы.

Опека предупредила о диагнозах Димы, но для нас они не были страшными. Открытое овальное окно? Нас это не испугало. Недоношенность на 30 неделе, вес 1080 граммов? У Костика состояние было еще хуже, он вообще родился на 26 неделе и весил 890 граммов. Мы хотели только понять, хватит ли у нас средств и сил дать Диме необходимую реабилитацию.

Стоял август. Когда мы приехали в детский дом, дети были на прогулке. Диму вывезли на коляске, у него даже сандаликов не было. Он не гулял, сотрудники сказали, что он плохо ходит. Мы с мужем попросили обуть его. И Дима пошел — так, как ходят дети в год-полтора, пошатываясь, за ручку. Он не смотрел на нас, не контактировал, ему интереснее было послушать, как тарахтит у забора машина. Потом супруг взял его ладошку, и они вместе побежали. А напоследок, когда муж поднял Диму на руки, Дима по-детски, открытым ртом, поцеловал его в щеку. Я внутренне растаяла.

Но мы не стали подписывать документы на эмоциях. Пока мы двенадцать часов ехали на машине домой, мы еще раз всё обсудили, посоветовались с друзьями. 

В опеке несколько раз переспрашивали: — Вы точно готовы? Вам рассказали все диагнозы? Они не отговаривали нас — просто хотели убедиться, что решение серьезное. Мы их успокаивали: «Да, у нас уже есть опыт, мы потянем».

Любовь лечит и отдача будет

Недавно у Костика был третий день рождения дома, ему исполнилось пять лет. Такой взрослый и такой маленький одновременно — даже не верится. Сейчас это самый контактный, самый радостный, самый позитивный мальчик. В садике его любят, он настоящий лидер. Да, с ним бывает тяжело: показывает характер. Но этот стержень в жизни ему пригодится.

Когда мы первый раз пошли к психиатру, она спросила: «А что, любовь лечит?» Я говорю: «Не поверите, но лечит». Понятно, что не все диагнозы. Но она держит нас на плаву. Я держусь за мужа, муж держится за меня. И детей мы учим: «В любой ситуации, несмотря ни на что, ты идешь к нам. Мы тебя примем любого, что бы ты ни натворил. Поругаем тоже, конечно, — но всегда будем на твоей стороне». Эти слова поддерживают Костика. Он сразу расправляет плечи и смотрит вперед.

Я для себя поняла, что очень важно отмечать прогресс, даже небольшой. У нас есть видео первого месяца с Костиком: там он лысенький, маленький, худенький. Кожа земляного оттенка — с ним редко гуляли. А теперь его не узнать: пухленький, волосы и ногти хорошие, растет крепким. Вот так посмотрю, сравню, как было и как стало, обрадуюсь —  в трудные минуты это меня спасает.

Димка тоже постепенно адаптируется. Первое время он с нами не обнимался, для него это было что-то новое. Когда он подрос, я шутила, что он стал ко мне на 10 сантиметров ближе. И вот недавно он уснул, держа мой пальчик в руке. Да, отдача может произойти не сразу — через полтора-два года. Но она будет.

Беседовала: Марина Иванова

Над текстом также работа: Мария Мальцева