Как благодаря одному психологу и проекту «Всеобуч» меняется жизнь специалистов и детей-сирот в Республике Тыва

Помню свой первый утренний обход. Это была младшая группа, дети в возрасте от 2,5 до 3 лет. Тридцать детей с протянутыми ручками бежали ко мне, повторяя: «Мама, мама». Я была в шоке. Закрывалась у себя в кабинете, плакала и ломала голову, как же им помочь. Двадцать минут общения в моем кабинете — это ничто. У меня было ощущение, что я бесполезна. Каждый день обещала себе, что завтра уволюсь.

Само учреждение было хорошим: пятиразовое питание, коррекционные и санаторные группы, сенсорная комната. Дети были опрятными, с ними работали логопеды и дефектологи. Но в глазах у детей была пустота. Я тогда не знала про теорию привязанности — в университете мы ее подробно не изучали. Но на каком-то инстинктивном уровне я понимала, что маму ребенку ничто не заменит. Даже занятия с биологом, который учил их сажать цветы, их не радовали. Большое здание, подарки от спонсоров — дети нуждались не в этом.

Тридцать детей с протянутыми ручками бежали ко мне, повторяя: «Мама, мама». Я была в шоке. Закрывалась у себя в кабинете, плакала и ломала голову, как же им помочь.

От помощи детям — через помощь приемным родителям — к помощи специалистам

Я начала искать идеи в интернете и узнала про ИРСУ, а затем и про образовательный проект «Всеобуч» для региональных специалистов. Я поняла: помогать ребенку в кабинете — это один уровень. Следующий — работать со взрослыми, которые хотят взять ребенка в семью.

Я написала в ИРСУ и выяснила, что ближайшие группы тренинга проекта «Всеобуч» для специалистов кризисного детства планировались в Архангельске и Уссурийске. И туда, и туда из Кызыла добираться сложно и с пересадками, но до Архангельска немного проще — я выбрала его и трижды за весну 2019 года летала туда на трехдневки.

Параллельно я открыла для себя книги Людмилы Петрановской. Они произвели на меня сильное впечатление. Раньше я жила с распространенным стереотипом: алкоголики никчемные люди, они бросили своих детей — о чем тут еще говорить. Мой фокус был на приемных родителях: вот они ресурсные, благое дело совершают.

Людмила Владимировна писала, что никакая мама не мечтала с детства стать алкоголичкой и бросить своих детей. И когда мы называем кровную маму детей «биомать», мы прячем за ярлыком личность человека. А можно попробовать найти и в ней внутреннее достоинство. Это особенно ярко было подсвечено в книге «Дитя двух семей». Я зачитывалась взахлеб, потом заказала все книги Людмилы Владимировны, даже детские. И всем вокруг рассказывала про них с горящими глазами.

Но когда я начала вести занятия в Школе приемного родителя, то увидела в глазах кандидатов ту же пустоту, что и у детей. Они тоже не знали, что делать, и чувствовали себя потерянными. А я одна. Я не могу быть для них и опекой, и юристом, и социальным педагогом. Мне захотелось выйти еще на один уровень выше — помогать специалистам. Потому что поток кандидатов в приемные родители был большой, и нам нужно было больше рабочих рук.

Через страх и отказы — к цели

Я загорелась желанием привезти в Тыву проект межведомственного обучения специалистов Всеобуч. Это оказалось трудно. Я обивала пороги министерств, но мне отвечали в духе: «Не мешай работать, девочка, нам некогда».

В итоге я уволилась из детского дома и устроилась в ГБУ Республиканский центр психолого-медико-социального сопровождения «Сайзырал». Руководитель поддержала мою идею обучать коллег на базе центра «Сайзырал». Получилось завязать взаимодействие с ИРСУ, и в 2022 году проект «Всеобуч» пришел в Тыву.

Я переживала, что мы, тувинцы, не показываем эмоций. Эту разницу я увидела еще в Архангельске: русские люди были более эмоциональными и легко говорили о своих чувствах. 

На тренинге тренеров в ИРСУ я озвучила коллегам свой страх: что люди в моей группе, возможно, будут агрессивными или откажутся идти на контакт, встанут и уйдут. Но ведущие Ольга Пчельникова и Варвара Михина поддерживали меня и вдохновляли не сдаваться.

Первая группа в Тыве была набрана за неделю. Мои страхи были напрасны: с первого же упражнения участники раскрепостились. Когда в первый день коллеги участвовали в упражнении «Плюсы и минусы социальной работы», они говорили хором, не замолкая.

Узнаем своих по взгляду

В 2025 году мы провели уже четвертую группу Всеобуча.

Специалисты часто говорят, что Всеобуч меняет их жизнь. Я бы выделила пять основных изменений.

Первое — специалисты прорабатывают на тренинге свои личные истории. Кого-то вырастила бабушка, кто-то вырос в интернате. Женщины, которые пришли помогать в социальную сферу, часто сами оказываются внутри маленькими плачущими девочками. Тренинг — это, конечно, не психотерапия, но информация о том, что чувствует ребенок без привязанности, вызывает сильный отклик. Одна коллега из отдела опеки призналась, что после каждого занятия дома плакала, вспоминала свое детство. Соприкосновение с собственной историей помогает специалистам иначе смотреть и на своих клиентов.

Второе — специалисту в нашей сфере часто кажется, что он некомпетентен и только на его территории детей помещают в детский дом или что-то не получается. На тренинге коллеги встречают еще двадцать человек с такими же переживаниями. Это освобождает от низкой самооценки.

Третье — коллеги могут распробовать вкус настоящего тренинга. Занятия Всеобуча — это не конспект в тетради и не демонстрация, где обучающиеся выступают в роли пассивных зрителей. На тренинге можно увлеченно играть, плакать, смеяться, в упражнениях часто задействовано все тело. После Всеобуча специалисты сравнивают другие тренинги с тренингами ИРСУ как со стандартом качества.

Четвертое — мы учим специалистов заботиться о себе. В тувинской, да и в российской культуре в целом сильно коллективное мышление: неважно, что ты чувствуешь, важно, что чувствуют твои близкие, другие или профессиональная группа. Специалист может эмоционально выгореть, если считает заботу о себе эгоизмом.

Пятое — чувство общности. На межведомственных совещаниях участники Всеобуча узнают друг друга с первого взгляда. Когда вместе прожиты упражнения, которые мы даем, прежним не останешься. Сразу видно: свой человек.

Качественные изменения от Всеобуча ощущаются и во взаимодействии между ведомствами. Допустим, ребенку нужен психолог. Раньше нужно было отправлять запрос, оформлять бумаги. Теперь специалист опеки звонит психологу, с которым вместе проходил Всеобуч, и ребенку стараются быстро оказать помощь, принимают без очереди. Бумаги — потом.

Всеобуч зарождает между людьми искру, которая помогает им сохранять человечность. Учит делать не «как положено», а как на самом деле нужно людям.

Сейчас чаша горя наполняется быстрее, чем мы успеваем ее вычерпывать

В Республике Тыва действует не Школа приемного родителя, а Школа опекунов. У нас в основном сироты устраиваются под родственную опеку. Помню, был период, когда многих детей забирали в семьи, усыновляли, создавались профессиональные приемные семьи. Число детей в детском доме уменьшалось. Хороший был показатель. А сейчас у меня ощущение, в виде метафоры объясню: будто я поднимаюсь в гору, до вершины еще не дошла, и вдруг сверху мне еще ударяют сапогом по рукам, чтобы сбросить вниз.

Это метафора желания, чтобы не было сиротских учреждений, чтобы все дети жили в своих семьях. Но с февраля 2022 года мы живем в другой реальности, в более сложной. Как психолог понимаю, что горе и утрата захлестывают наше общество. Например, в военных действиях женщина может потерять мужа и от горя начинает пить. Есть риск, что ее лишат родительских прав, детей могут забрать в учреждение. Сейчас много семей, проживающих горе и утрату, им нужна помощь.

Конечно, сейчас на государственном уровне в нашей республике стараются сохранять детей в кровных семьях, передавать их под опеку родственникам. Но, сохраняя ребенку кровную семью, важно помогать семье, а не оставлять их наедине с зависимостями. И важно сопровождать семьи родственников опекунов, так как они очень уязвимы из-за родственника, который спился и лишен родительских прав.

На межведомственных совещаниях участники Всеобуча узнают друг друга с первого взгляда. Когда вместе прожиты упражнения, которые мы даем, прежним не останешься. Сразу видно: свой человек.

Для меня критерием благополучного общества является отсутствие сиротских учреждений и готовность граждан брать в свои семьи детей сиблингов, подростков и детей с ОВЗ. Это говорит об определенном уровне внутреннего ощущения человека. Когда базовые физические потребности закрыты, в сердце появляется место для другого человека: желание поделиться едой, кровом, любовью и заботой. Но когда человек переживает утрату, он думает не о детях сиротах, а о том, как выжить. В нашем регионе горе коснулось многих семей.

Несмотря ни на что, я не теряю опору. В этом мне помогают семья, муж и дети, друзья, с которыми можно пить чай и быть собой, и молитвы. Они напоминают мне, что жизнь всегда имеет смысл и что впереди будет свет.

В этом году я окончила Московский институт психоанализа по специальности «Логотерапия Виктора Франкла». Его история меня очень воодушевляет. Франкл прошел концлагерь и описал, как по разному ведут себя люди в одинаковых условиях. Казалось бы, в концлагере нет никакой свободы. Но кто то отбирал у умирающего кусок хлеба, а кто то, наоборот, отдавал свою еду. Его главный урок: никто не может отнять наш внутренний выбор, как относиться к происходящему вокруг, к тем обстоятельствам, которых ты не выбирал. Ева Эгер, наша современница, выжившая в Освенциме, сказала об этом: «То, что у тебя в голове, никто не может украсть».

Каждый день, когда я молюсь, у меня есть список того, за что я благодарна. И в нем всегда есть ИРСУ: прошу, чтобы гранты выигрывались, пожертвования собирались, чтобы организация продолжала существовать. Потому что ИРСУ делает очень нужную работу, в которой есть большой смысл.

Анна Сванес
Педагог-психолог, тренер и региональный координатор проекта «Всеобуч» в Тыве

Записала:
Марина Иванова

Над текстом также работала:
Мария Мальцева