Консультации

В последнее десятилетие родительство очень усложнилось из-за идей «правильного воспитания», преувеличенного страха травмировать детей и того, что детей в целом…

Мне очень повезло с приемными детьми. Сейчас, когда они уже выросли, я всё чаще думаю, что одна из главных причин, почему наша жизнь вместе получилась так хорошо, — в том, что до шести лет они жили с мамой. Она была рядом, заботилась о них, не было насилия и пренебрежения потребностями. Это были залюбленные, «вылизанные» дети. 

В 2025 г. проект «Всеобуч» работал в пяти регионах России: Архангельская область, Владимирская область, Приморский край, республика Тыва, республика Удмуртия. Базовую 9-дневную программу «Основы работы по реализации права ребенка жить и воспитываться в семье» прошли 172 специалиста сферы проблемного детства и профилактики социального неблагополучия. Двухдневный семинар «Привязанность: роль взрослого в жизни ребенка» прошли 230 человек. 

Есть люди, которые из детских домов забирают детей несмотря на их (детей) тяжелую инвалидность. Кто эти люди — герои или сумасшедшие? Что ими движет? Как складывается их жизнь? И почему статистический риск, что они откажутся от детей, оказывается ничтожно мал?

Джон Боулби (1907 — 1990) — британский психоаналитик и психиатр, чьи исследования перевернули представление о развитии детской психики и потребностях маленького ребенка.
Главное его достижение — теория привязанности, которая наглядно объясняет, насколько когнитивные, эмоциональные и социальные навыки зависят от количества тепла и заботы, которые ребенок получает в первые годы жизни. Как и многие передовые открытия, идеи Боулби шли вразрез с общепринятыми концепциями ХХ века и сперва вызвали протест научного сообщества. На исследованиях Боулби основана современная реабилитация детей с расстройствами поведения, а его книги до сих пор вдохновляют специалистов из сферы защиты детей.

«Я посмотрела ваши материалы и поняла, что все не так уж и страшно, мы справимся», — сказала приемная мама, которая забрала домой ребенка со spina bifida. Людмила Цуркан в интервью ИРСУ рассказывает, как находит в учреждениях детей с таким диагнозом и как помогает им начать жизнь не в учреждении, а в семье. За 3 года ее работы и благодаря помощи фонда уже 65 пять детей со спина бифида были найдены своими приемными или кровными родителей.

Зачем нужна Школа приемных родителей? Как сделать Школу приемных родителей действительно полезной? Чем измерить эту пользу? О том, как ИРСУ развивает одну из крупнейших ШПР в стране, рассказывает Дина Магнат — руководитель Школы приемных родителей, психолог и приемная мама. Мы расспросили Дину про подготовку тренеров и про секрет сохранения высокого качества обучения ИРСУ при масштабировании.

Чего боятся приемные дети и их родители? Можно ли научить родителей радоваться совместной жизни с детьми, когда за плечами травмы и трудности? Диана Ибрагимова — психолог, ведущая детско-родительских групп, игротерапевт, травматерапевт, кризисный психолог и приемная мама. Мы поговорили о том, как простые упражнения помогают создать отношения, полные нежности, заботы и доверия. Некоторые из них может использовать любой родитель, без психолога.

Обучение на тренинге тренеров Школ приемных родителей помогает специалистам получить глубокое понимание ключевых задач и тонкостей работы с теми, кто задумывается стать приемными родителями. Это не просто повышение квалификации — это возможность стать надежным проводником для будущих приемных родителей, помочь им справиться с волнением и сложностями.

ИРСУ ведет Школу приемных родителей уже 13 лет: 190 групп, 3000+ выпускников, 600+ детей усыновили или взяли под опеку наши выпускники. Мы много делаем ШПР. Судя по исследованиям, отзывам и экспертному мнению коллег, мы делаем ШПР хорошо и накопили редкий и глубокий коллегиальный опыт.  

«Я принесла несколько документов, а мне взамен выдали целого живого человека» — так одна приемная мама описала усыновление.

Усыновление — дело многоуровневое. В нем есть вопросы бытовые, психологические, медицинские, финансовые. А есть юридические. Оксана Хухлина работает юристом в московском детском доме и консультирует приемных родителей в благотворительном фонде “Волонтеры в помощь детям сиротам”. Мы поговорили об усыновлении и опеке с точки зрения права и закона. О том, как оформляется усыновление или опекунство, как государство контролирует и поддерживает замещающие семьи, почему тайна усыновления в XXI веке почти невозможна и что происходит с выпускниками детских домов после 18 лет.

Знали ли вы, что в России было лонгитюдное исследование детей-сирот-отказников: двое ученых наблюдали одних и тех же детей, воспитывавшихся в учреждении, в возрасте от 0 до 9 лет? Мария Чупрова — психолог, исследователь и приемная мама. Автор редчайшего исследования, которое выяснило, что у детей есть пять стратегий приспособиться к ненормальным условиям детдомов. Может ли наука помочь детям с разными адаптационными стратегиями грамотно обрести семью? Мы говорим о выводах диссертации Марии максимально простыми словами, о процессе исследования и о том, изменилось ли у Марии отношение к помощи сиротам и приемным семьям после после того, как она сама стала приемной мамой.

В последнее время я всё чаще слышу от мам маленьких детей: «Давайте встречаться. Давайте чаще общаться. Давайте поддерживать друг друга». Люди устали от онлайна, от фрагментации, от изоляции, от тревоги вокруг. Всё чаще облекается в слова потребность в общении, в безопасной «стае», в регулярных встречах.

За консультацией обратились приемные родители двух девочек 9 и 5 лет, кровных сестер. В приемной семье девчоки уже три года. С родителями отношения теплые и устойчивые. В школе и в садике всё более-менее благополучно. Нагрузки посильные. То, что они приёмные, знают.

Взрослые чувствуют себя беспомощными, когда дело касается наркотиков в жизни несовершеннолетних. И тем временем вокруг эпидемия подростковой наркомании. Екатерина Молчанова вместе с коллегами взялась за очень сложную задачу — помогать подросткам с химическими зависимостями, создав для них реабилитационный центр. Мы поговорили о том, как устроен рехаб изнутри, почему рехабы для взрослых подросткам не подходят, и что нужно подростку с зависимостью.

Знаете ли вы, как говорить с ребенком, скажем, лет семи, о смерти? О разводе? О бедности? О смертельных болезнях? О войне? О Боге? О мясе? О том, почему родители бросают детей?

Мы приехали в далекий регион России, и нас привычно приняли прежде всего как «людей из Москвы». При первом знакомстве коллеги — руководители и представители власти — старались с лучшей стороны показать обстановку в секторе защиты детства на их территории.

Что, если принимать помощь — это такой же профессиональный навык, как и оказывать её? Почему помогающим бывает трудно самим принимать помощь? Как использовать супервизию для развития, а не только для эмоциональной разгрузки?
Анна Маричева — опытный и вдумчивый специалист, клинический психолог, супервизор. В этом интервью мы говорим о супервизии в социальной работе — о той редкой роскоши остановиться, посмотреть на свою работу со стороны и подумать о своих реакциях, ресурсах и ограничениях.

Связь между гражданином и сотрудником опеки недобровольна с обеих сторон. Мы много знаем про эти отношения со стороны граждан, но голоса сотрудников опеки практически не слышны.
Александра Мартыненко три года методом включённого наблюдения изучала повседневный труд сотрудников городского отдела опеки. Она устроилась на работу специалистом и изнутри увидела, как на самом деле функционирует эта система. Результатом стала книга «Бездушные бюрократы. Как устроена работа органов опеки» — удивительный и редкий своим ракурсом текст.