Специалистам

Взрослые часто чувствуют себя беспомощными, когда речь заходит о наркотиках в жизни несовершеннолетних. А между тем вокруг — эпидемия подростковой наркомании.

Между жестокостью системы и жизнями детей. Социальный антрополог Александра Мартыненко, автор книги «Бездушные бюрократы: как устроена работа органов опеки».

Автор книги «Мальчик, которого растили как собаку», психиатр, специалист по детской травме и развитию мозга, в интервью ИРСУ. Видео

Детям с инвалидностью из интернатов почти невозможно найти замещающую семью. Но что если попробовать разыскать их кровных родственников?

Что такое теневой контракт с профессией? Какие задачи и этапы у супервизии в социальной работе? Почему супервизия — это привилегия?

Обычно детские дома-интернаты для детей с инвалидностью производят тяжёлое впечатление. Возможно, вы бывали в таких местах: решётки на окнах, молчаливые коридоры, максимальный контроль и жизнь по СанПиНам. Всё аккуратно и с котом Леопольдом на стенах, но крайне печально и как-то не по себе.

За консультацией обратились приемные родители двух девочек 9 и 5 лет, кровных сестер. В приемной семье девчоки уже три года. С родителями отношения теплые и устойчивые. В школе и в садике всё более-менее благополучно. Нагрузки посильные. То, что они приёмные, знают.

Взрослые чувствуют себя беспомощными, когда дело касается наркотиков в жизни несовершеннолетних. И тем временем вокруг эпидемия подростковой наркомании. Екатерина Молчанова вместе с коллегами взялась за очень сложную задачу — помогать подросткам с химическими зависимостями, создав для них реабилитационный центр. Мы поговорили о том, как устроен рехаб изнутри, почему рехабы для взрослых подросткам не подходят, и что нужно подростку с зависимостью.

Знаете ли вы, как говорить с ребенком, скажем, лет семи, о смерти? О разводе? О бедности? О смертельных болезнях? О войне? О Боге? О мясе? О том, почему родители бросают детей?

Мы приехали в далекий регион России, и нас привычно приняли прежде всего как «людей из Москвы». При первом знакомстве коллеги — руководители и представители власти — старались с лучшей стороны показать обстановку в секторе защиты детства на их территории.

Что, если принимать помощь — это такой же профессиональный навык, как и оказывать её? Почему помогающим бывает трудно самим принимать помощь? Как использовать супервизию для развития, а не только для эмоциональной разгрузки?
Анна Маричева — опытный и вдумчивый специалист, клинический психолог, супервизор. В этом интервью мы говорим о супервизии в социальной работе — о той редкой роскоши остановиться, посмотреть на свою работу со стороны и подумать о своих реакциях, ресурсах и ограничениях.

Связь между гражданином и сотрудником опеки недобровольна с обеих сторон. Мы много знаем про эти отношения со стороны граждан, но голоса сотрудников опеки практически не слышны.
Александра Мартыненко три года методом включённого наблюдения изучала повседневный труд сотрудников городского отдела опеки. Она устроилась на работу специалистом и изнутри увидела, как на самом деле функционирует эта система. Результатом стала книга «Бездушные бюрократы. Как устроена работа органов опеки» — удивительный и редкий своим ракурсом текст.

Выпускники нашего базового курса для психологов «Основы семейного устройства» в конце программы пишут итоговые эссе «Моя роль и место в работе по сопровождению замещающих семей». Раньше эти эссе читала только преподаватель курса Анна Маричева. Потом их стали читать еще и другие выпускники, а выборочно и коллеги из ИРСУ. В этом году, мы хотим, чтобы вы тоже их прочитали. Вот о чем думают психологи сектора защиты детства на разных этапах профессионального развития:

Видели ли вы, что недавно вышла книга антрополога Александры Мартыненко про опеку — «“Бездушные бюрократы”: как устроена работа органов опеки»?

Если в вашем окружении есть люди, которые боятся авиаперелетов, наверняка вы слышали, а может, даже и говорили примерно такие слова: «Вероятность погибнуть в авиакатастрофе намного меньше, чем в автомобильной аварии».

Я пришла на тренировку в бассейн. И в раздевалке на выходе, после тренировки — ааа! — встретила клиентку. Хорошо, мы обе уже были хотя бы слегка одеты. Если бы мы наткнулись друг на друга двумя минутами раньше, я предстала бы перед ней, так сказать, в образе Афродиты — в смысле абсолютно нагой. Не это я имела в виду, подумывая об изучении телесно-ориентированной терапии. И не к таким ролям готовила меня психодрама.

Фундаментальная ошибка атрибуции — одно из самых распространённых когнитивных искажений. Она заставляет нас переоценивать влияние личности и недооценивать влияние обстоятельств, когда мы объясняем поведение других людей.

Предвзятость подтверждения (в английской литературе — confirmation bias) — это ошибка мышления, при которой человек замечает и запоминает только то, что подтверждает его прежние убеждения, и игнорирует всё, что им противоречит. Люди охотнее доверяют тому, что совпадает с их картиной мира, и скептически относятся к информации, которая её нарушает.

Если бы нужно было передать мощный трогательный пафос нашей работы, я бы еще раз вместе с вами перечитала бессмертную цитату Сэлинджера, о которой думаю в эти дни:

Узнаёте ситуацию? Коллега только начала практиковать, но уже ведёт телеграм-канал и уверенно раздаёт советы в стиле «три шага, которые изменят вашу жизнь». А опытная и вдумчивая ваша коллега, наоборот, даже на внутренней конференции робеет выступить: осторожничает, делает оговорки, мол, ну что я могу сказать.

Укрепление привязанности с приемными детьми. То, что нарушено в отношениях, лечится в отношениях.

Я психодраматист. Многие мои коллеги и учителя — психодраматисты. Иногда, после особенно  успешной группы или сессии, я думаю, какой же божественный метод психодрама, и почему ее, собственно, не изучают вообще все.

Тема прошлого ребенка и его кровных родственников — одна из самых сложных для приёмных родителей.

Суздаль сейчас на слуху. Туристическое Эльдорадо. Суздаль за последние годы очень похорошел. 

В декабре 2012 года в Наварре, в Испании, проходили соревнования по легкой атлетике, в том числе забег на длинную дистанцию с препятствиями. В нем участвовали лучшие бегуны мира. Лидером гонки был кениец Абель Мутай.

Даше чуть больше двадцати. Я знаю ее с подросткового возраста — тогда она попала в детский дом. Девчонка хорошая, ну, обычная. Мама пила, потом умерла. Но ей не повезло — в приемную семью ее не забрали. Вот выросла, родила. Дочке два года, мужа нет, была в заключении, употребляет.

Бывает так: психологу кажется, что работа идет прекрасно, а клиент вдруг пишет сообщение о разочаровании и прекращает встречи. Или клиент вежливо кивает, благодарит, записывается на следующую сессию — а у специалиста остается ощущение «что-то не так». Но что именно? Есть ли изменения? Насколько методы работы соответствуют потребностям клиента? Может, он вовсе не про это хотел говорить, но не нашёл слов возразить?

Кто-то из вас знает ИРСУ много лет, кто-то подписался на нас недавно. Но время от времени важно напоминать — кто мы и зачем здесь. Поэтому пост-знакомство. 

Товарищи. Мы тут в ИРСУ удумали такую штуку — новое для нас и страшно интересное. Между собой пока иронично зовём это «невроз эффективности». 

Дорогие все. Переждав, пока первая суета осенних учебно-организационных хлопот немного утихнет, команда ИРСУ тоже хочет поздравить вас с началом учебного года.

В каждой семье есть невидимое наследство, которое передается детям от старших. Например, в одной семье не выбрасывают хлеб — бабушка в детстве пережила голод. Другая семья живет без сбережений: когда прадеда раскулачили, появился едва уловимый страх “Не копи — отберут”. В третьей мальчиков не отпускают далеко от себя — прабабка потеряла двоих сыновей по недосмотру. Четвертые могут накрыть стол из ничего: родовой дом стоял на границе, в любой момент могли зайти беженцы, которых принято было накормить.

Наша программа «Привязанность: роль взрослого в жизни ребенка» по теории привязанности – это короткий двухдневный тренинг для специалистов, которые работают с детьми. Это социальные работники,  учителя, психологи, врачи, воспитатели детских учреждений, профессиональные приемные родители. В общем, все те, кто соприкасаются в своей работе с проблемным детством.

Вряд ли читателей нужно убеждать, что учиться лучше, чем не учиться. Но… чтобы учиться, нужны силы (они у нас есть — мы жилистые, закалённые), время (его при желании можно выкроить — это мы мастера). И самое сложное обычно — это деньги. 

👌🏻 Это нормально

В нашей профессии на самом деле часто встречаются ситуации, когда запрос опережает готовность специалиста. Хотелось бы, конечно, сначала выучиться вдоль и поперек, а потом уже браться за дело. Но жизнь, люди и помощь так не устроены.

Неподготовленный специалист (если не ушёл из проекта или не выгорел до степени деформации личности), во-первых, страдает сам: гиперподготовка съедает много сил, тревога растёт, сон ухудшается, уверенность в себе тает, а неуспехи действуют деморализующе.

Оказывались ли вы когда-нибудь перед большой профессиональной задачей, к которой не были готовы? Например, нужно было запустить новый проект или провести программу, которую до этого в организации никто не делал. 

«Мне повезло, что всю жизнь со мной были животные, и я с детства видела как кошки и собаки растят своих детей. В 9 лет я вела дневник наблюдений за кошкой с котятами. Когда у меня родился ребёнок и стало сыпаться много противоречивых советов, те наблюдения стали главной моей опорой».

Судя по вашим комментариям в телеграм-канале «Думай как супервизор!», секрета успешного родительства скорее нет.

Может, дело в осознанности. А может — в счастливом детстве. Может быть, в скромности родительских целей. Или в житейской мудрости, достаточном количестве сна/ресурсов или в потенциале что-то улучшать-ухудшать. Идеи были разные. Возможно, всё перечисленное сразу. И всё равно гарантий нет.

Где-то прочитала, что родительство — это как кубик Рубика. Если знаешь секрет — собираешь кубик из любого положения. Если не знаешь — совершаешь много случайных и нелогичных движений.

В середине XIX века в США из-за Гражданской войны, волны миграции и роста бедности появилось очень много сирот. Нью-Йорк захлёбывался от невиданного количества беспризорников. Дети побирались, торговали спичками и газетами, сбивались в банды. Полиция называла их «уличными крысами», и даже пятилетнего или шестилетнего ребёнка могли посадить в тюрьму.

В ИРСУ для приемных семей есть прекрасные занятия, на которые дети приходят вместе с родителями. 5 родителей и 5 детей…

Если максимально коротко описывать эволюцию государственной заботы о сиротах за последние 100 лет, то выделяются три этапа:

Когда я воспитывала детей, я замечала, как иногда моё поведение ухудшало наши с ними отношения. Например, обещания, которые я не сдерживала (хотя у меня, конечно, были уважительные причины). Или сарказм. Или комментарии про внешность и интересы в духе «что это за музыка, что за игры, что за волосы».

Я бесчетное число раз встречала людей, которые говорили, что не умеют отдыхать. Чаще всего это объяснялось строгим воспитанием: в детстве отдых и безделье беспощадно порицались. «Чего разлеглась? Мало ли что ты устала? Мать тоже не железная». Ну, вот это вот всё.

У нас в ИРСУ есть коллега. Назовём её Маня.

Маня — оптимист. Прям  от души, с размахом. Умеет видеть смысл в бардаке, ценность в факапе и прогресс в хаосе. С ней рядом подбадриваешься, успокаиваешься и преиспоолняешься надеждой. Всё будет хорошо.

В канале ИРСУ на днях вышел пост: «Наш приёмный сын — таджик. Из-за этого мы поссорились с родственниками и много узнали про древнюю Персию». Пост оказался спичкой в сухую траву.

У каждой семейной тайны есть причина. И есть цена. Платит её не только «автор» тайны. Платят все: тот, кому не рассказали, тот, кто знает и вынужден молчать, тот, кто только догадывается, но не может спросить.

На трудные вопросы детей у родителей не всегда находятся ответы. Но одно дело, когда родители не могут объяснить ребенку сложные этические или социальные понятия.

Почему у меня нет папы? Ты умрёшь? Почему ты плакала вчера? Почему бабушка с нами не разговаривает? Я родился в животике у тебя? А мы бедные?

15 июля мы проводим День открытых дверей программы «Тайна и правда усыновления: работа помогающего специалиста»

В чате канала «Думай как супервизор!» затронули тему приторной, чрезмерной похвалы. Той самой, когда за любую мелочь ребёнка заливают сладким сиропом. Залез на горку — гений. Выбросил бумажку в урну — невероятно умный. Слепил комок снега — просто юный Микеланджело.

Куда идёт молодежь вечером в свободное время? В торговый центр, в кино, к друзьям. А могут ли подростки и молодые взрослые вечером с радостью идти на уроки? На математику, историю, английский? А если это ребята после коррекционной школы, детского дома или сложного детства?

У нас в ИРСУ есть коллеги, которые очень щедры на похвалу и комплименты. (Я, как вы поняли, — не из таких. По сравнению с ними я суровая Снежная Королева. От меня похвала бывает только за героические заслуги 🤦‍♀️)

У нас на этой неделе была классная супервизия.