Подслушано…

Мне очень повезло с приемными детьми. Сейчас, когда они уже выросли, я всё чаще думаю, что одна из главных причин, почему наша жизнь вместе получилась так хорошо, — в том, что до шести лет они жили с мамой. Она была рядом, заботилась о них, не было насилия и пренебрежения потребностями. Это были залюбленные, «вылизанные» дети. 

Я воспитывала двух приемных детей-погодок. По отдельности с каждым из них у меня не было серьезных проблем. Но много сложностей возникало от их взаимодействия: между ними дома постоянно были побоища, вспышки ненависти и скандалы. Они задирали друг друга, дергали, делали мелкие пакости, кричали и дрались.

За консультацией обратились приемные родители двух девочек 9 и 5 лет, кровных сестер. В приемной семье девчоки уже три года. С родителями отношения теплые и устойчивые. В школе и в садике всё более-менее благополучно. Нагрузки посильные. То, что они приёмные, знают.

Очень меня стало бесить, что муж и сын-подросток едят вечерами. Ну просто уже невозможно: то бутербродик, то остатки ужина, то просто в холодильник посмотреть, пузо почесать.

Я приемный отец, и единственный отец, которого знает моя дочь. В День отца я решил написать тебе — рассказать, о чём думаю, и представить тебе твою дочь. Возможно, ты даже не знаешь о ее существовании.

Даше чуть больше двадцати. Я знаю ее с подросткового возраста — тогда она попала в детский дом. Девчонка хорошая, ну, обычная. Мама пила, потом умерла. Но ей не повезло — в приемную семью ее не забрали. Вот выросла, родила. Дочке два года, мужа нет, была в заключении, употребляет.

Когда мы в отделах опеки заполняли анкеты о том, какого ребенка ищем, то везде писали: пол не важен, цвет глаз не важен, национальность не важна. Нам действительно было всё равно. Одна из сотрудниц нас спросила: «Что, даже на таджика согласны?» Мы с мужем тогда переглянулись и посмеялись. Но… оказалось, это совсем не смешно. 

Почти десять лет назад у меня появился почти восьмилетний сын. Сейчас ему почти восемнадцать, он учится в колледже на программиста. А я снова сижу в кабинете у заведующей.

В начале своего приемного родительства я часто думала об этой фразе, размышляя, как же мне вытащить ребенка из «клетки травмы». 

Однажды у меня рос ребенок, с которым мне, казалось, не о чем поговорить. Он не любил читать, не интересовался театром. А в кино выбирал такое, что я засыпала через пять минут. Он обожал всякую подростковую ерунду. Мог бесконечно по кругу обсуждать, что Маша сказала Глаше, а Глаша — Даше, и как на это отреагировал Вася. А если я пыталась внести хоть капельку смысла — скучал.

Когда мой приёмный ребёнок приехал домой, он часто просился в ванну. Это было немного странно, но безобидно. 

“Мы получили направление на знакомство с девочкой из детского дома. Мы знали, что ей 12 лет, и до этого она жила с тётей. В детском доме нам предложили взять её на гостевой режим — присмотреться. Мы согласились.