Консультации

Елена и Сергей прожили в браке без детей двадцать лет — тихо, спокойно. Гуляли с собакой и жарили весной шашлыки. Однажды они пришли к мысли усыновить ребенка, одного, максимум двух — маленьких. Записались в Школу приемных родителей. Но дальше все пошло не по плану: в семье Елены и Сергея появилось сразу четыре приемных девочки.

Как помочь ребенку, который пережил потерю, сиротский опыт или тяжелое расставание с близкими? Что происходит на занятиях детской психодрамы? И почему иногда проходят годы прежде чем ребенок сможет обнять своих приемных родителей?

Об этом рассказывает Екатерина Панфилова — детский психолог ИРСУ, детский психодраматист, приемная мама и наша удивительная коллега, которая много лет помогает замещающим семьям.

Недавно в нашем подъезде у соседей появилась собака. Молодая, но уже не щенок, подрощенная. Она вела себя странно: всего и всех боялась, на всех людей рычала и лаяла, от резких движений шарахалась и вжималась в пол.

Одна моя знакомая взрослая женщина недавно по уши влюбилась.

В последнее десятилетие родительство очень усложнилось из-за идей «правильного воспитания», преувеличенного страха травмировать детей и того, что детей в целом…

Мне очень повезло с приемными детьми. Сейчас, когда они уже выросли, я всё чаще думаю, что одна из главных причин, почему наша жизнь вместе получилась так хорошо, — в том, что до шести лет они жили с мамой. Она была рядом, заботилась о них, не было насилия и пренебрежения потребностями. Это были залюбленные, «вылизанные» дети. 

Бизнесмен, который очень много работал, однажды вечером вернулся домой и увидел, что его семилетний сын ждет его у двери.

Джон Боулби (1907 — 1990) — британский психоаналитик и психиатр, чьи исследования перевернули представление о развитии детской психики и потребностях маленького ребенка.
Главное его достижение — теория привязанности, которая наглядно объясняет, насколько когнитивные, эмоциональные и социальные навыки зависят от количества тепла и заботы, которые ребенок получает в первые годы жизни. Как и многие передовые открытия, идеи Боулби шли вразрез с общепринятыми концепциями ХХ века и сперва вызвали протест научного сообщества. На исследованиях Боулби основана современная реабилитация детей с расстройствами поведения, а его книги до сих пор вдохновляют специалистов из сферы защиты детей.

Чего боятся приемные дети и их родители? Можно ли научить родителей радоваться совместной жизни с детьми, когда за плечами травмы и трудности? Диана Ибрагимова — психолог, ведущая детско-родительских групп, игротерапевт, травматерапевт, кризисный психолог и приемная мама. Мы поговорили о том, как простые упражнения помогают создать отношения, полные нежности, заботы и доверия. Некоторые из них может использовать любой родитель, без психолога.

В классической литературе среди главных героев мало встречается отцов маленьких детей. Но есть один примечательный. Его зовут Аттикус Финч. Это главный герой культового романа-бестселлера Харпер Ли «Убить пересмешника».

Знали ли вы, что в России было лонгитюдное исследование детей-сирот-отказников: двое ученых наблюдали одних и тех же детей, воспитывавшихся в учреждении, в возрасте от 0 до 9 лет? Мария Чупрова — психолог, исследователь и приемная мама. Автор редчайшего исследования, которое выяснило, что у детей есть пять стратегий приспособиться к ненормальным условиям детдомов. Может ли наука помочь детям с разными адаптационными стратегиями грамотно обрести семью? Мы говорим о выводах диссертации Марии максимально простыми словами, о процессе исследования и о том, изменилось ли у Марии отношение к помощи сиротам и приемным семьям после после того, как она сама стала приемной мамой.

За консультацией обратились приемные родители двух девочек 9 и 5 лет, кровных сестер. В приемной семье девчоки уже три года. С родителями отношения теплые и устойчивые. В школе и в садике всё более-менее благополучно. Нагрузки посильные. То, что они приёмные, знают.

Взрослые чувствуют себя беспомощными, когда дело касается наркотиков в жизни несовершеннолетних. И тем временем вокруг эпидемия подростковой наркомании. Екатерина Молчанова вместе с коллегами взялась за очень сложную задачу — помогать подросткам с химическими зависимостями, создав для них реабилитационный центр. Мы поговорили о том, как устроен рехаб изнутри, почему рехабы для взрослых подросткам не подходят, и что нужно подростку с зависимостью.

Взрослые часто чувствуют себя беспомощными, когда речь заходит о наркотиках в жизни несовершеннолетних. А между тем вокруг — эпидемия подростковой наркомании.

Что, если принимать помощь — это такой же профессиональный навык, как и оказывать её? Почему помогающим бывает трудно самим принимать помощь? Как использовать супервизию для развития, а не только для эмоциональной разгрузки?
Анна Маричева — опытный и вдумчивый специалист, клинический психолог, супервизор. В этом интервью мы говорим о супервизии в социальной работе — о той редкой роскоши остановиться, посмотреть на свою работу со стороны и подумать о своих реакциях, ресурсах и ограничениях.

Связь между гражданином и сотрудником опеки недобровольна с обеих сторон. Мы много знаем про эти отношения со стороны граждан, но голоса сотрудников опеки практически не слышны.
Александра Мартыненко три года методом включённого наблюдения изучала повседневный труд сотрудников городского отдела опеки. Она устроилась на работу специалистом и изнутри увидела, как на самом деле функционирует эта система. Результатом стала книга «Бездушные бюрократы. Как устроена работа органов опеки» — удивительный и редкий своим ракурсом текст.

Новый набор в группы «Уже вместе» для приемных родителей, которые недавно приняли ребенка в семью и находятся в адаптации

Выпускники нашего базового курса для психологов «Основы семейного устройства» в конце программы пишут итоговые эссе «Моя роль и место в работе по сопровождению замещающих семей». Раньше эти эссе читала только преподаватель курса Анна Маричева. Потом их стали читать еще и другие выпускники, а выборочно и коллеги из ИРСУ. В этом году, мы хотим, чтобы вы тоже их прочитали. Вот о чем думают психологи сектора защиты детства на разных этапах профессионального развития:

Недавно в ИРСУ одна опытная приемная мама сказала, что находить силы на приемное родительство ей помогает (внимание!) гедонизм.

Каждый год перед Новым годом возникают благотворительные инициативы собрать подарки для детей в детских домах. Хотя часто это акции командообразовательные — от руководителей или маркетинговые — от магазинов, чувствительным гражданам отказаться от участия в таких предприятиях совестно. Детей в детских домах жалко. А подарки кажутся простым способом сделать что-то хорошее: например, компенсировать детям отсутствие семьи хотя бы радостью праздника. 

Екатерина Суховольская — врач-психотерапевт и детский психиатр с 14-летним стажем, мама четырех дочерей, одна из которых — ребенок с расстройством аутистического спектра. Семь лет Екатерина работала в государственной поликлинике, курируя детские дома и опекаемые семьи, а сейчас ведет прием в частной клинике.

В начале 60-х молодой хирург по имени Мишель Оден, привлеченный к проведению кесарева сечения, заинтересовался физиологией родов. В родильном отделении их больницы работали две акушерки, одна опытная, вторая молодая. Он наблюдал за их работой, и его поразило, насколько изменилось отношение к родам всего за одно поколение.

Пока приемный ребенок ходит в детский сад, кажется, что все нормально: адаптация к семье и к окружению прошла успешно. Но начинается школа, появляются новые требования, оценивание, сравнение с другими детьми, новые взрослые, чьи указания надо выполнять — и может случиться откат — в поведении, реакциях, самооценке, отношениях с приемными родителями. Как этого избежать и к чему стоит подготовиться, рассказывает психолог Лариса Байрамова, тренер, ведущая групп ИРСУ. Ее рассказ дополняют мамы школьников — участники группы поддержки приемных родителей «Линия связи», которую много лет ведут в ИРСУ Лариса Байсарова и Вера Прокопьева. 

Очень меня стало бесить, что муж и сын-подросток едят вечерами. Ну просто уже невозможно: то бутербродик, то остатки ужина, то просто в холодильник посмотреть, пузо почесать.

Автор книги «Мальчик, которого растили как собаку», психиатр, специалист по детской травме и развитию мозга, в интервью ИРСУ. Видео

Если в вашем окружении есть люди, которые боятся авиаперелетов, наверняка вы слышали, а может, даже и говорили примерно такие слова: «Вероятность погибнуть в авиакатастрофе намного меньше, чем в автомобильной аварии».

Я пришла на тренировку в бассейн. И в раздевалке на выходе, после тренировки — ааа! — встретила клиентку. Хорошо, мы обе уже были хотя бы слегка одеты. Если бы мы наткнулись друг на друга двумя минутами раньше, я предстала бы перед ней, так сказать, в образе Афродиты — в смысле абсолютно нагой. Не это я имела в виду, подумывая об изучении телесно-ориентированной терапии. И не к таким ролям готовила меня психодрама.

Фундаментальная ошибка атрибуции — одно из самых распространённых когнитивных искажений. Она заставляет нас переоценивать влияние личности и недооценивать влияние обстоятельств, когда мы объясняем поведение других людей.

Предвзятость подтверждения (в английской литературе — confirmation bias) — это ошибка мышления, при которой человек замечает и запоминает только то, что подтверждает его прежние убеждения, и игнорирует всё, что им противоречит. Люди охотнее доверяют тому, что совпадает с их картиной мира, и скептически относятся к информации, которая её нарушает.

Если бы нужно было передать мощный трогательный пафос нашей работы, я бы еще раз вместе с вами перечитала бессмертную цитату Сэлинджера, о которой думаю в эти дни: