Как ИРСУ готовит тренеров Школы приемных родителей? Интервью с руководителем ШПР Диной Магнат, ведущей тренинга Анной Эренбург и выпускниками программы

На Дне открытых дверей руководитель ШПР в ИРСУ Дина Магнат, тренер Анна Эренбург и выпускники программы Анны, Михаил и Ирина рассказали об обучении в Институте развития семейного устройства. Вот текстовый вариант беседы. Видеоверсию смотрите по ссылке.

ИРСУ — сапожники с сапогами

М.И.: ИРСУ — это некоммерческая организация дополнительного профессионального образования. Здесь повышают квалификацию коллеги, которые работают в секторе защиты детства: ведущие школ приемных родителей и психологи, которые помогают семьям с трудной структурой. Например, это могут быть замещающие, кризисные, лоскутные семьи. Курсы проходят как онлайн, так и офлайн. Вот некоторые из них: «Основы семейного устройства и помощи замещающим семьям», «Тайна и правда усыновления» и «Нить поддержки: детско-родительские группы укрепления привязанности».

В ИРСУ большая клиентская работа — мы сапожники с сапогами. Мы ведем Школу приемных родителей, много ведем групп, много помогаем специалистам. У нас есть чат для помогающих специалистов «Думай как супервизор» и подкаст «Чайные дети», где мы берем интервью у коллег из сектора защиты детства.

Как придумать программу для школы приемных родителей

М.И.: Дина, ты начала Школу приемных родителей в ИРСУ 12 лет назад. С какими трудностями ты сталкивалась тогда и насколько изменились эти трудности? С чем сталкиваются коллеги сейчас?

Дина Магнат: Когда в 2013 году мы затеяли Школу приемных родителей, ИРСУ существовал еще меньше года. За 8 месяцев до этого ШПР стала обязательной [для всех, кто хочет усыновить или взять под опеку ребенка], и возникла потребность, чтобы школ стало много. К тому моменту я была приемной мамой и верила, что школа — это классная вещь, которая действительно может помочь, когда ребенок оказывается дома. Поэтому мы решили, что школа нам необходима.

От решения до запуска прошло 2-3 месяца, большая часть которых ушла на ожидание передачи полномочий от органов опеки. Когда мы их получили, до школы оставался примерно месяц — а нам еще надо было придумать программу. Увлекательная задача! С опорой на законодательство, которое существовало примерно в том же виде, что и сейчас, мы с коллегой стали думать, как это должно выглядеть. Мы отталкивались от представлений о потребностях приемных родителей и как мы можем на них откликнуться.

В расписании отталкивались от графика родителей. Было понятно, что время занятий должно подстраиваться под работающих людей. Днем в понедельник мало кто мог. Гораздо удобнее был выходной день и вечер рабочего дня. Вечером можно начать в 19:00, закончить в 22:00 (до 23 людям уже сложно досидеть) — вот 3 часа. В выходной можно побольше: начать в 10:00 и заниматься 4 часа. Получилось 2 дня в неделю — хороший ритм. Потому что если проводить занятия чаще, людям будет трудно воспринимать информацию, а если реже — они начнут ее забывать. Дальше мы начали думать о темах, которые хотим рассказать, и о том, как логично их расположить.

Так родилась программа Школы приемных родителей ИРСУ. Конечно, за 13 лет мы многое нарастили — опыт, знания, новых коллег. Но костяк оказался хорошим и функционирует до сих пор примерно в том же виде, без драматичных изменений. Этот метод разработки программы настоятельно рекомендую тем, кто сейчас стоит перед такой же задачей. Посмотрите на реальность вашего региона — сколько народа к вам придет, группы будут большими или маленькими? Сколько времени вы можете выделить? Что требует местное законодательство? Как вы понимаете потребность приемных родителей?

Размышление о том, что является задачей школы, а что нет, — это первооснова. Я знаю, как важно начать разговор с этого места: чего хотите добиться вы при помощи ШПР и что хотят родители. И как это совместить. Сейчас стало проще, потому что набрано огромное количество опыта. В сети есть материалы, есть мы, к которым можно прийти, есть коллеги. Есть куда посмотреть, есть с кем поговорить. С другой стороны, чтобы что-то выбрать, когда материала очень много, надо понимать, что ты ищешь.

Можно ли организовать ШПР, не проходя курса ИРСУ?

М.И.: Дина, зачем запускать Тренинг для тренеров? Ведь вы начинали вдвоем и справились: сделали самую большую, замечательную школу в стране. 3000 выпускников, 550 приемных детей уже в семьях, столько замечательных отзывов. Значит, другие тоже могут придумать свою ШПР, без посторонней помощи.

Дина Магнат: Это классная история — оставить людей в покое, пусть сами думают. Я уверена, они тоже справятся. Вопрос — сколько времени это займет и сколько потребуется сил. Сколько будет испорчено отношений, нервов, чувств? Тренеры будут думать, что у них не получается. Приемные родители будут говорить: «Опять к нам с какой-то ерундой пристали, какую-то дурь от нас хотят». Зато когда у них начнутся настоящие проблемы, они начнут искать решения сами, потому что уже получили негативный опыт со специалистом из школы. Всего этого можно избежать.

Наш Тренинг родился из желания помочь людям избежать похода по граблям, по которым мы уже походили. Школа приемных родителей еще до того, как стала обязательной, появилась в некоторых НКО. Ее организовывали приемные родители, которые успели набить шишек, — чтобы помочь тем, кто еще только погружается в приемное родительство. Потом государство идею подхватило, сделало школу обязательной. Тренинг тренеров родился ровно из этого желания. Мы накопили опыт, его много, он ценный, и нам хотелось им делиться.

Сначала Тренинг проходил только офлайн: либо люди приезжали к нам, либо мы ездили к ним. Только после 2020 года у нас появился навык вести занятия онлайн. Тренинг тренеров мы начали вести в онлайн-формате в 2024 году, что сильно расширило географию. Теперь есть возможность участвовать людям из очень разных точек — не нужно лететь в Москву или звать нас к себе.

С опытом и без: для кого подходит Тренинг тренеров?

М.И.: ИРСУ — некоммерческая организация, может позволить себе большую степень свободы. То, чему учит ИРСУ, будет применяться в госучреждениях?

Дина Магнат: Большая часть тренингов, которые я провела в своей жизни, была для тех, кто работает в госструктуре. То есть государственная структура или какой-то поддерживающий ее фонд собирал группу коллег и звал нас провести тренинг. Законодательство-то одно для всех, и потребности родителей примерно похожие.

М.И.: Аня, ты была ведущей последних двух групп Тренинга тренеров. С какими запросами приходят коллеги?

Аня Эренбург: Приходят очень разные коллеги. Есть специалисты, которые уже ведут школу и четко озвучивают свой запрос. Например: «Мне сложно на группе, если со мной разговаривают жестко», «Мне сложно, если молчат на группе», «Что делать, если родители утверждают, что бить детей — это прекрасный супервоспитательный метод?»

Есть специалисты совсем без опыта: им вот-вот надо будет начать вести школу, и непонятно, куда смотреть, как себя поддерживать, если страшно и трудно. Причем как после, так и в процессе занятия. «Если меня накрыло, что мне делать? У меня группа сидит, мне надо как-то дальше продолжать».

Есть люди, которые должны вести школу вынужденно. Им сверху прилетело: «Вот вы должны вести школу, и все». А человек не в теме — кто эти люди, зачем они приходят, какая у них мотивация, что такое приемное родительство.

Важная задача нашей программы — тренировать гибкость. Чтобы человек, который закончил наш курс, мог сесть и взвесить: что для меня важно, какие у меня есть ресурсы, какие требования, кто ко мне приходит. И он мог бы в этом не потеряться.

Мы не просто говорим: «Делай раз, делай два, получится у тебя три». Мы не делимся своим опытом, как единственно правильным. Учитывая, что люди приходят с разными запросами, из государственных структур или частных организаций, мы учим их создавать что-то свое. То есть это навыки аналитической работы, когда человек может сесть, покрутить и придумать. Чтобы у него была уверенность, что он может сделать программу, в которой ему как человеку-специалисту будет максимально комфортно.

Мы с коллегами понимаем, что мы работаем прежде всего самими собой, со своими чувствами и с отношениями. К нам приходят люди, которые в дальнейшем, возможно, станут приемными родителями, а возможно, нет. У нас нет агитации. Нам важно, чтобы человек разобрался. А для этого надо, чтобы он мог задавать вопросы и мог искать на них ответы внутри себя.

У нас два ведущих на курсе, и мы стараемся относиться с уважением к пути каждого специалиста, потому что у всех свои возможности и желания.

Дина Магнат: Аня подчеркивает важный момент, что ШПР — это не образовательные курсы, а программа подготовки кандидатов в замещающие родители. Она выведена из-под закона об образовании, это отражено в законодательстве. Потому что школа — это сложная история, которая идет по грани между обучением и психотерапией.

Если бы мы просто обучали, это было бы классно и нетрудно: наговорил лекции, выложил в интернет, и пусть люди читают и тесты проходят. Но так не работает. Сейчас слишком долго погружаться в подробности, почему, — но на Тренинге мы будем об этом размышлять.

С другой стороны, мы не можем устраивать из школ приемных родителей психотерапевтическую группу. Люди приходят с совершенно конкретной задачей. И мы, как ведущие ШПР, идем по этой грани. И Тренинг тренеров примерно так же устроен.

Из чего состоит обучение

М.И.: Как будет происходить обучение на Тренинге тренеров?

Аня Оренбург: Во-первых, это тренинг, то есть будет много практики. Слушатели ШПР проживают, хотя бы в фантазиях, опыт ребенка, а мы должны представить себя на месте слушателей ШПР. Важно пропустить через свою психику то, с чем сталкиваются кандидаты в приемные родители, иначе мы не сможем понимать их реакции на то или иное упражнение.

Такая работа занимает примерно полкурса, и она может быть весьма утомительной. Мы получали обратную связь о том, что это весьма трудное психологическое проживание. И специалисты, которые заранее не очень к нему готовы, могут пытаться закрыться, поберечь себя. Мы работаем очень бережно и уважительно, поэтому в такие моменты говорим: «Вы сами следите за глубиной погружения». Но всё равно без такой работы нельзя двигаться дальше.

Вторая половина нашего курса посвящена тому, как создаются упражнения [которые мы проводим в ШПР] и что такое конструкт упражнения. А давайте возьмем наше упражнение и представим, что у нас не 20 человек, а 3. Как мы тогда занятие проведем? А бывает так, что участник говорит: «Я два дня назад провел занятие и хочу обсудить результаты». И мы можем тут же подключиться и потренироваться друг об друга.

У нас практика, мы включаем нашу детскую часть — творческую, креативную. Мы раздаем роли, разыгрываем сценки, как в театре. Ситуации, которые мы проживаем, могут пугать и казаться дико сложными, но мы пропускаем их через себя и получаем важный опыт. Мы встаем в тапки слушателя, который кричит или молчит, и пытаемся понять: в чем он нуждается? Как я, тренер, могу его поддержать?

И последнее: у нас чатики сохраняются и мы все остаемся на связи. То есть  мы создаем сообщество единомышленников.

Опыт выпускников программы

М.И.: Сегодня с нами Михаил, Ирина и Анна — выпускники программы. Поделитесь, как вам пришла мысль записаться на Тренинг, что вас удивило или, наоборот, было ожидаемым. Пригодились ли полученные знания?

Михаил: Я из той категории, про которую Анна говорила — ни сном, ни духом. Порядка 20 лет назад проходил подобный тренинг очно, с большим желанием. А на последнем занятии четко заявил: «Нет, я этим заниматься не буду».

Спустя 20 лет получилось так, что нашему образовательному учреждению — Центру психолого-медико-социального сопровождения в Гатчинском районе — передали полномочия ШПР. Мы записались на курс. У нас ШПР вела опытный тренер Мария Федорова. Потом мы начали вести свою группу, и Мария курировала нашу работу. Во время занятий мы слышим от слушателей: «Это надо для всех родителей, это надо со всеми учителями проводить». Вопросов, можно ли бить детей, никто не задает. У нас все более-менее мотивированные приходят.

С Тренинга запомнилось такое упражнение: мы моделировали группы «тренер — слушатели». Кому-то, у кого были четкие запросы по трудностям, роли раздали ведущие, остальные выбирали роль сами. В это время я уже параллельно вел собственные занятия. Один из моих слушателей был с незрячим глазом, и я решил смоделировать его поведение. Я так увлекся, что потом, когда упражнение закончилось, я еще некоторое время не мог выйти из роли, и это всех веселило.

По поводу методички — вчера мы решили провести занятие четко по ней. Получилось очень здорово, в конце группа слезами и аплодисментами разразилась. У меня действительно остались очень теплые чувства о нашем обучении, спасибо вам.

Ирина: Когда я еще только листала курсы в ИРСУ, увидела Тренинг тренеров и подумала: «Ух, ну нет, для этого я еще не созрела». Потом я прошла в ИРСУ другие программы: «Основы семейного устройства», «Нить поддержки». После «Нити» я поняла, что всё-таки хочу на Тренинг тренеров, и попросила руководство отправить меня. Это было уже второе обучение за год.

К тому моменту я уже вела свою ШПР, но, несмотря на это, у меня был сильный страх. Я волновалась, что знаю далеко не всё, а вот другие-то участники точно будут умниками и умницами. Из-за этого поначалу мне было сложно включаться в упражнения, но ведущие относились ко всем очень бережно. И группа подобралась поддерживающая. И когда начались регулярные встречи, я уже стала садиться поудобнее, чувствовать себя раскованнее. Появилось ощущение безопасности. А потом я словила себя на мысли, что с нетерпением жду своей очереди, чтобы высказаться. То есть я полностью включилась в работу.

Благодаря этому страху я поняла, что чувствуют кандидаты, которые приходят к нам в школу на первые занятия. Почему они боятся говорить, как школьники, которые готовы залезть под парту. Мой взгляд на прохождение школы изменился.

Сама я работаю в Вологодском центре помощи детям, которые остались без попечения родителей. Поэтому я очень часто вижу родителей, которые не забирают детей или возвращают их. И мне всегда было сложно встать на позицию взрослого, я думала про себя: «Ну, вот, вам как будто не надо детей». А сейчас я вижу, что и они переживают, может быть, не меньше тех же детей. Им страшно, как они будут воспитывать, и эти страхи такие естественные. Я стала больше настраиваться на каждого кандидата и больше им взамен отдавать.

Поэтому — да, я ждала много теории и что нам четко распишут, как нужно делать, как реагировать. Но теорию я и так в принципе знала, а вот практика оказалась для меня самой значимой. И если я что-то забывала, я так и спрашивала у ведущих: «А я забыла, подскажите». И мы снова это разбирали, как в той или иной ситуации можно себя повести, чтобы у меня отложилась информация. Благодаря этому ко мне пришла уверенность. Я стала готова уже принять любое поведение приемных родителей. Может быть, мне будет сложно, но в принципе всё разрешимо.

Еще мы учились составлять упражнения. В процессе обучения я делала разные пометки, хотя это было необязательно. Но у меня свой ход мыслей, и благодаря записям созревало что-то свое. И я сидела, придумывала и приносила упражнения уже в свою группу, которую вела. Что-то подстраивала, понимала, что вот с этой группой так, а с другой нужно иначе подстроиться, не так, как я раньше вела. Всё получалось. За это огромная благодарность ИРСУ и тренерам. Скоро у нас новая школа начнется, и мне хочется большую часть [упражнений] внедрить еще раз.

Анна Альшевская: Я к началу Тренинга уже была приемной мамой, соответственно, свою школу приемных родителей прошла. И в школе я была очарована процессом [обучения], хотя он был далеко не идеальным по многим параметрам. Но то, как в группе разворачивались отношения и какие затрагивались темы — мне очень хотелось работать в этом направлении.

Несмотря на всё ожидание и подготовленность, Тренинг всё равно оказался для меня удивительным. Вот эта бережность, особенная атмосфера, стиль обучения — они были волшебными. Я проходила немало других курсов и программ, но такого нигде не встречала. Описать сложно, надо на себе испытать.

Мы не открывали учебники. Это не обучение в прямом смысле, а подготовка через чувства, через ощущение всех важнейших тем. Как будто эти 13 занятий проникают через вашу чувственную мембрану. Очень эффективный способ передать всё главное, что должно быть у тренера. И тренер, в свою очередь, после личного опыта может воспроизвести это в группах своей школы.

Но есть побочный эффект: после Тренинга я второй раз стала приемной мамой, так что осторожно. Шучу, конечно. Но правда в том, что обучение дает мягкие навыки даже для обычной жизни, для коммуникации с другими людьми — полезно по всем фронтам.

М.И.: Передаю слово Наде Демичевой, она проходила Тренинг в 2012 году, когда ШПР стала обязательной. Что дает Тренинг ИРСУ опытному ведущему?

Надежда: Я, когда прошла Тренинг, стала рассказывать [коллегам]: «Вау, смотрите, как всё работает хорошо». Мне говорят: «Подожди, надо посмотреть, надо проверить». А в итоге спустя столько лет мы по-прежнему используем Тренинг ИРСУ. Здорово, что курс усовершенствовали. Я рада, что теперь у меня есть методичка как тайная опора. Собираюсь со вторым тренером ШПР сесть за стол и добавить новое в нашу программу, потому что у нас всего 44 часа на занятия.

Благодаря обучению я теперь остаюсь на лишние полчаса, чтобы выслушать участников, дать им возможность поговорить. Я стала более чуткой и немножко замедлилась. Это очень важно.

Про расписание и удостоверение о повышении квалификации

М.И.: Если не проходил ШПР, можно ли идти сразу на Тренинг тренеров?

Дина Магнат: Можно, если вам это нужно. Если вы ведете или собираетесь вести ШПР, или есть риск, что вам придется ее вести. Более того, первая часть нашего Тренинга очень похожа на непосредственно ШПР в том виде, в котором она есть в ИРСУ. Я проходила Тренинг тренеров в 2013 году, когда у меня не было психологического образования, я не умела работать с группами. Это был ужасно увлекательный опыт.

М.И.: Про расписание занятий и формат встреч. Занятия длятся 3-4 часа. У нас очные встречи в формате онлайн. Мы встречаемся в Zoom. Так как мы работаем с включенными камерами, у вас не получится одновременно укачивать ребенка или варить борщ. Нужно выделить время и полноценно участвовать. Возможно, после занятия вам даже захочется поспать полчасика

Аня Оренбург: Мы не ведем запись, потому что на занятиях мы раскрываем много личных переживаний, мыслей и чувств. У нас закрытая группа, всё действует в рамках конфиденциальности. Чтобы пройти курс и получить свидетельство, нам важно именно ваше очное участие и включенность на занятиях.

М.И.: Когда вы завершаете программу, вам выдается удостоверение о повышении квалификации. Оплачивать можно как от физического лица, так и от юридического лица. Многие наши коллеги направлялись на обучение своими организациями.

Дина Магнат: Я глубоко убеждена, что школу приемных родителей может вести человек, у которого есть достаточно большой жизненный опыт. Еще лучше, если этот опыт связан с сиротством, с кризисными, приемными семьями, кризисными семьями. Но если этого опыта нет или недостаточно, то Тренинг как раз может в чем-то его компенсировать.

Аня Эренбург: Я получаю от наших занятий огромное удовольствие. Потому что они про сложности взаимоотношений и про радость, когда у нас получается [преодолеть эти трудности]. В этом так много обычной и в то же время настоящей человеческой жизни.

М.И.: В конечном итоге мы делаем Тренинг ради права каждого ребенка жить и воспитываться в семье. Многие из нас сами приемные родители или работали с детьми. И мы убеждены: чтобы помочь детям-сиротам, нужно обучать и поддерживать взрослых. Поэтому мы делаем эту и другие программы. И приглашаем вас в ИРСУ.

Если у вас возникли вопросы, с нами можно связаться во всех социальных сетях и по электронной почте. Пишите: будем рады поддержать и помочь. Если ваш город или ваша организация хотят ИРСУ к себе на офлайн-программу, это сложнее организовать, но в целом мы открыты к разным предложениям. Спасибо.