Школа приемных родителей: польза, принципы работы и место в системе семейного устройства. Интервью с Диной Магнат, руководителем Школы приемных родителей ИРСУ

Почему Школа приемных родителей — это не лекции за партой, а интерактивный тренинг

М.И.: Дина, если говорить широко, Школа приемных родителей чему-то помогает?

Дина Магнат: Я очень на это надеюсь. ИРСУ — негосударственная организация, у нас нет госзадания и прилагающегося финансирования. Если мы что-то делаем — значит, мы верим в пользу этого дела.

Конечно, семьи усыновляли детей веками и раньше, прекрасно обходясь без Школы приемных родителей. Но все-таки у меня есть глубокое убеждение, что в ситуации, когда Школа приемных родителей существует, процесс усыновления становится мягче и безопаснее. Взрослым проще принять некровного ребенка, ребенку проще встроиться в семью.

М.И.: Школа приемных родителей стала обязательной по закону с 2012 года. В выходной анкете ШПР ИРСУ есть вопрос: «Считаете ли вы школу приемных родителей формальностью, навязанной государством?» Ты как считаешь?

Дина Магнат: У меня сложные переживания на эту тему. С одной стороны, я не могу отрицать, что услуга навязана. До 2012 года Школы приемных родителей существовали в России только силами волонтеров и энтузиастов, в некоммерческих организациях. Туда приходили те, кто действительно нуждался в поддержке, искал дополнительную информацию или опыт. Поток людей по объему был совершенно другой, чем после 2012 года, когда ШПР стала обязательной.

Я, честно сказать, не сторонник обязательных услуг любого рода. Но просто факт этой обязательности не снижает ценность и эффективность Школы приемных родителей.

С другой стороны, практически 100% наших слушателей считают программу ИРСУ очень ценным, полезным опытом. На 2 500 заполненных анкет едва ли найдется 5 негативных откликов, в которых люди продолжают считать ШПР формальностью. Мы часто слышим в перерывах и читаем в обратной связи, что ШПР необходима любым родителям, не только будущим приемным семьям. При этом, если спросить тех же самых людей, когда они рассыпаются в комплиментах: «Если бы ШПР не была обязательной и участие было бы платным, вы бы пришли?» — люди смущаются, отводят глаза, улыбаются и говорят: «Нет, мы бы не пришли».

У этого интервью есть аудио версия — слушайте подкаст «Чейные дети»:

Ссылки на подкаст в Яндекс-Музыке, ТГ, YouTube, ВК

М.И.: Есть обычная школа, в которую мы все ходили, есть автошкола — а как устроена Школа приемных родителей?

Дина Магнат: У нас есть законодательство, которое регламентирует, что Школа приемных родителей должна на 80% выглядеть как тренинг. То есть лекций за партами, когда люди сидят и записывают за профессором, а потом выполняют домашние задания и сдают контрольные, вы не увидите.

Дело в том, что наш материал плохо поддается лекционному обучению. Можно рассказывать сколько угодно увлекательных историй, как воспитывать приемных детей. Можно перечислить все подводные камни и как их обходить. Люди будут охотно это слушать, а потом они столкнутся с настоящими сложностями в родительстве, которые вызовут сильные эмоции и переживания. В таком состоянии человек забудет все умные лекции, которые он записывал, и все контрольные тесты, на которые он так ловко отвечал. Поэтому тренинг — самый эффективный на сегодня метод обучения.

На наших занятиях много интерактива. Люди обычно сидят кружочком и много-много разговаривают, обсуждая разные темы: и с ведущим, и разбившись на мини-группы. Плюс у нас целый веер упражнений, например, ролевые игры, управляемые фантазии. Разные форматы помогают людям с разными каналами восприятия: есть что-то для людей, которые лучше воспринимают информацию визуально, что-то для тех, кто больше ориентирован на слух, что-то для тех, кто хорошо обрабатывает информацию когнитивно (кому нужно подумать и поговорить), что-то для тех, кто больше опирается на эмоции.

Цель — чтобы человек не столько что-то узнал (хотя мы и рассказываем, и делимся самым разным опытом), а получил определенный опыт, отрефлексировал его и вышел после нашего курса не совсем таким, каким пришел на него.

Достаточно ли занятий в ШПР, чтобы справиться с трудным поведением ребенка?

М.И.: Будет ли достаточно занятий в Школе приемных родителей, чтобы помогать травмированному ребенку с трудным поведением?

Дина Магнат: Короткий ответ: нет. Иначе бы жизнь текла легко и приятно, а наш курс был бы сродни волшебной таблетке. Когда люди приходят в Школу приемных родителей, они, как правило, еще не знают, какого ребенка возьмут. Этот ребенок может оказаться совершенно не таким, каким они его себе представляют. И трудности, с которыми родители столкнутся, будут почти наверняка отличаться от тех, что они себе придумали. Даже если они угадают суть проблемы, они могут не угадать собственную реакцию на нее. Довольно часто приемные родители приходят к нам с запросом на помощь и говорят: «Я никогда не думал, что буду реагировать на поведение трехлетнего ребенка вот так».

Невозможно в рамках какого бы то ни было курса — нашего, любого — заранее подготовить людей ко всем сложностям. Мы на это и не надеемся, у нас другие цели и задачи.

М.И.: Тогда что в ШПР самое важное?

Дина Магнат: Мы много думаем о том, что можно считать показателем эффективности для Школы приемных родителей. Один из важных критериев — это установление хорошего контакта со специалистами. Нам нужно, чтобы приемные родители не боялись обращаться за помощью, когда им трудно. К сожалению, так бывает: чем труднее людям, чем тяжелее они реагируют на сложности, тем больше они пытаются оградить себя каким-то забором, чтобы, не дай Бог, никто ничего не узнал. Им кажется, если они реагируют определенным образом или если ребенок ведет себя как-то иначе, — значит, они плохие родители. Значит, их будут ругать, упрекать, закатывать глаза: «Вы же знали, на что шли! Что же вы теперь жалуетесь? Идите и сами справляйтесь». Мы надеемся, что, получив опыт Школы приемных родителей, люди не будут стесняться и обратятся за помощью до того, как ситуация станет критичной.

Еще одна задача — дать слушателям опыт достаточно близких, уважительных отношений, чтобы они потом перенесли его на отношения со своими приемными детьми. Это может звучать немножко странно, но мы считаем это очень-очень важным.

Наши ведущие работают в этой сфере уже много лет. У большинства за плечами собственный опыт приемного родительства, у некоторых — многодетные семьи, где есть и кровные, и приемные дети с очень сложными судьбами. Но важно понимать, что никакие ведущие не в состоянии отличить годных кандидатов в приемные родители от негодных. Мы лишь стремимся, чтобы слушатели пропустили опыт тренинга через призму собственных ценностей и сделали для себя выводы. Чтобы в итоге они принимали чуть более взвешенные решения по поводу приемного родительства.

М.И.: Именно поэтому в ИРСУ нет психологического тестирования?

Дина Магнат: И поэтому тоже. Я объясню на реальной ситуации. У нас сейчас идет онлайн-курс обучения тренеров школы приемных родителей. За 12 лет существования ИРСУ мы проводили такие курсы неоднократно, но мы впервые попробовали дистанционный формат — нас позвали коллеги из одного региона. Это регион, где тестирование кандидатов возложено на Школу приемных родителей. Несмотря на то, что федеральное законодательство ничего такого делать не заставляет, органы опеки и местные власти требуют от ведущих ШПР проводить тестирование.

Для ведущих это настоящая боль. Они работают в разных городах, в разных селах, но рассказывают одно и то же: эта обязанность мешает им выстраивать отношения с кандидатами в приемные родители. Тестирование — это ведь не просто отметка в журнале, а документ, в котором будет указано, может ли кандидат брать детей, и если может, то каких. И когда человек знает, что его судьба зависит от мнения ведущего, он будет стараться давать социально приемлемые ответы. И никакие заверения, что в этом упражнении нет правильных или неправильных ответов, а важно просто поразмышлять и поделиться мнением, — никакие заверения не работают. Человек всё равно так устроен, что будет угадывать и стремиться показать себя в лучшем свете.

При таком подходе, какими бы чудесными ведущие ни были — а я вижу, что они очень вовлеченные и стараются делать свою работу как можно лучше, — всё равно им очень сложно выстраивать контакт со слушателями.

Как стать тренером Школы приемных родителей

М.И.: Кто те люди, которые становятся тренерами школы приемных родителей?

Дина Магнат: Я знаю два основных пути. Первый — это путь профессионализации, когда психологи, которые работают в системе помощи кризисным семьям, — в сопровождении приемных родителей или в детских домах — начинают вести Школу приемных родителей. Часто это не их собственное решение, а поручение сверху. Второй путь — это приемные родители, которые сначала взяли детей, вырастили их до какого-то возраста и почувствовали импульс делиться накопленным опытом. Довольно часто они получают психологическое образование — иногда до Школы приемных родителей, иногда после — и тоже становятся тренерами ШПР.

Наверное, есть еще какие-то пути, но эти два кажутся мне самыми оптимальными. Ведение школы приемных родителей — это не та работа, которой можно заняться сразу после института или будучи чистым теоретиком. Мне кажется, даже психолог-практик, у которого нет опыта работы именно с приемными, кризисными семьями или детьми-сиротами, не будет убедителен в роли тренера Школы приемных родителей. Даже если он искренне верит в то, что говорит, этого всё равно недостаточно. Нужен опыт — личный или профессиональный.

М.И.: В ИРСУ тренерами Школы приемных родителей работает больше 15 человек. Как они ими стали?

Дина Магнат: Большая часть наших ведущих — приемные родители, которые профессионализировались. Остальные — психологи, которые сначала работали с людьми из перечисленных мною категорий, а потом стали вести Школу приемных родителей. Часто это люди, совмещающие оба опыта: мы ведь существуем уже 12 лет. Я сама начинала как приемный родитель, а позже получила и психологическое образование, и опыт профессиональной работы с семьями. Многие тренеры не только ведут Школу приемных родителей, но и консультируют приемные семьи или занимаются еще какой-то профессиональной деятельностью.

Секрет успеха: что помогает сохранять качество занятий в ШПР более 10 лет

М.И.: За последние 4 года ШПР в ИРСУ сильно выросла по количеству выпускников. Как вы поддерживаете качество занятий при масштабировании?

Дина Магнат: Надо отметить, что ИРСУ существует уже более 10 лет, и за это время мы выросли довольно сильно. При этом качество наших тренингов сохраняется: мы видим это по исследованиям эффективности ШПР. Первое проводили в 2022 году, в 2024 году — второе.

Мне кажется, одна из важных составляющих — много свободы у ведущих. Это не значит, что каждый делает, что взбредет в голову. У нас есть программа, соответствующая законодательству, но мы подстроили ее под себя. И это дает необходимую гибкость, потому что каждый поток Школы приемных родителей отличается от другого: разные ведущие, разные родители на группе.

Плюс каждую группу Школы приемных родителей ведет два человека, и у нас нет постоянных пар. Тренеры подбираются в зависимости от возможностей по времени, от запросов по расписанию, отпускам. Это не совсем обычная практика: я знаю по другим командам, что такой подход практикуют редко. Как правило, людям хочется работать с кем-то больше, а с кем-то — меньше. Тренеры привыкают к стабильности, подстраиваются друг под друга и с трудом воспринимают идею, что их пара — это практически лотерея.

Однако, поработав в нашем режиме, ведущие довольно быстро понимают огромное количество плюсов такого подхода. Во-первых, как я говорила выше, у нас в коллективе нет случайных людей — тех, кто просто мимо шел. За 2-3 года работы тренер получает опыт взаимодействия с очень разными коллегами, которые при этом разделяют его ценности. Это очень обогащает. К примеру, если проводить тренинг в паре с одним и тем же соведущим, уже на третий раз ты выучишь все его интонации и дословно запомнишь все особенности его речи. Это удобно, но не развивает. А когда коллеги меняются, ты постоянно слышишь большое количество историй. Ты научаешься каким-то штукам, которые раньше не умел и как ведущий групп, и как тренер именно Школы приемных родителей.

Во-вторых, такой подход не дает повторять ошибки. Ошибка же может быть не фактическая — в цифрах или именах, — а поведенческая в отношениях с группой. И если вы отреагировали как-то не так и не очень это поняли, есть риск, что в постоянной, устоявшейся паре ошибка будет законсервирована. А если пары меняются, с высокой долей вероятности ошибка будет отловлена и исправлена.

Еще у нас есть супервизия. Это регулярные групповые встречи, которые происходят раз в три недели и на которых присутствует большая часть команды. На встречах мы тоже многое проговариваем — и личное, и профессиональное, — и в результате такого подхода у нас получается «рассол» с нашими ценностями и подходами. Сейчас у нас работает уже около 20 тренеров, и мы, возможно, будем расширяться дальше. И каждый новый ведущий, как огурец, попадает в банку с нашим рассолом и впитывает в себя наши взгляды и методы.

М.И.: Расскажи подробнее про исследование эффективности Школы приемных родителей.

Дина Магнат: Вопрос, хорошо ли мы работаем, волновал нас с самого первого дня работы. Мы, конечно, всегда были внимательны к обратной связи — и отклик от слушателей был очень-очень хорошим. Но мы опасались впасть в иное заблуждение: когда ты вкладываешься во что-то с большим рвением, кажется, что твои усилия по-настоящему на что-то влияют. А это может не соответствовать объективной реальности.

В 2022 году, спустя почти 10 лет существования ИРСУ, мы позвали команду профессионалов в оценке эффективности социальных проектов — компанию “Процесс Консалтинг”. Мы попросили их провести опрос среди наших выпускников за все фактически 10 лет. В некоторых семьях на тот момент уже давно были приемные дети.

Вопросы, которые задавались в ходе исследования, были такие: в какой мере ШПР влияет на принятие решений о том, чтобы стать приемным родителем? За счет чего оказывается это влияние, если оно есть? Насколько опыт участия в ШПР помогает выпускникам освоить и выполнить роль приемного родителя? Какая поддержка, в каких форматах может быть оказана выпускникам для сохранения эффекта от обучения, если он есть? Почему выпускники считают, что такая поддержка будет эффективной?

“Пресс Консалтинг” связалась более чем с 1500 выпускниками, и почти 400 человек ответили на вопросы анкеты, было еще 10 глубинных интервью. Довольно презентабельная выборка, и результаты получились интересными. Больше всего меня удивило, что с годами люди начинают еще сильнее ценить опыт, полученный в ШПР, и активно применяют его в воспитании детей. Получается, наши знания — как хорошее вино, с течением времени настаиваются и приносят пользу.

Поэтому теперь у нас есть документальное подтверждение, что опыт участия в Школе приемных родителей помогает людям освоить и выполнить роль приемного родителя. Я очень рекомендую специалистам, которые задумываются о качестве своей работы, сходить к нам на сайт и почитать результаты исследования. Может быть, у них получится сконструировать что-то свое. Мне кажется, это очень полезная штука.

Тренинг тренеров ШПР: зачем и чему учить

М.И.: ИРСУ не только ведет самую большую в стране Школу приемных родителей, но и обучает специалистов, которые хотят ее вести. Если человек прошел Тренинг тренеров в ИРСУ, он станет хорошим тренером?

Дина Магнат: Если кратко, то я не знаю. Дело в том, что новые члены нашей команды проходят тщательный отбор. А на Тренинг тренеров может прийти любой человек, который соответствует формальным критериям — по образованию, желанию учиться. Мы не знаем, какие у него ценности, помогут ли они ему стать хорошим специалистом или нет. Никакое обучение не гарантирует, что человек станет профессионалом в своей области — и неважно, пошел ли он на курс психолога или краснодеревщика. Даже если он выбрал известное учреждение с хорошей репутацией — это не дает никаких гарантий.

Что мы можем гарантировать — это свой вклад в обучение. Мы поделимся нашим опытом, расскажем, что мы считаем хорошей Школой приемных родителей и как ее организовать с учетом ограничений — потому что люди не всегда вольны строить психологическую программу или тренинг школы приемных родителей так, как они хотят. У них могут быть ограничения по количеству часов, по количеству денег, которые в это можно вложить, по количеству слушателей и многому другому.

Мы расскажем, как управляться с трудными группами, как отделять важное от неважного, как строить отношения со слушателями Школы приемных родителей, как давать информационную часть и как подбирать упражнения. Это наш вклад в то, чтобы человек стал хорошим тренером ШПР. А остальная часть работы от нас не зависит.

М.И.: Почему ИРСУ решил обучать тренеров Школы приемных родителей?

Дина Магнат: Мы не зря называемся институтом: у нас много образовательных программ. Но что нас отличает от других образовательных институций, которые тоже наверняка замечательные, чудесные, — мы не учим тому, что узнали где-то в теории. Мы трансформируем в образовательные программы собственный практический опыт. Он очень мощный, потому что мы одновременно занимаемся и практическими, полевыми работами. Такой вот двухголовый дракончик.

Этот опыт кажется нам очень важным и очень ценным. Нам жалко оставить его только себе — просто сделать хорошую школу приемных родителей, и принимать стабильно, допустим, 10 000 слушателей. У нас огромная страна, у нас большое количество людей, которые хотят стать приемными родителями, и, к сожалению, большое количество детей, которые нуждаются в семье. Хотя сейчас детей-сирот стало сильно меньше, чем 10 или 15 лет назад, — их по-прежнему очень-очень много. И никакая организация, даже самая чудесная, как наша, не в состоянии сделать на всю страну нужное количество школ приемных родителей, чтобы все получали этот хороший опыт подготовки.

Поэтому Тренинг тренеров у нас существует уже очень давно. Но сейчас пришло время расширить это обучение и сделать его доступным для большего количества людей благодаря онлайн-формату. Мы научились делать хорошую Школу приемных родителей, и хотим, чтобы таких Школ стало как можно больше в нашей стране. При этом мы очень рады встречаться с опытом коллег, которые построили что-то свое с похожими ценностями и задачами.

Место ШПР в системе семейного устройства

М.И.: Есть ли что-то сейчас на твоем профессиональном пути, что занимает твои мысли?

Дина Магнат: Надо понимать, что Школа приемных родителей — это не какая-то магическая волшебная палочка. Она не гарантирует, что все прошедшие через нее кандидаты непременно станут прекрасными приемными родителями, возьмут детей и чудесно их воспитают.

Школа приемных родителей занимает достаточно небольшое место в системе семейного устройства детей-сирот. В этой системе задействовано много разных игроков: есть сам ребенок со своими потребностями и свободной волей; есть его кровная семья — тоже с ее свободной волей; есть государственные структуры — органы опеки, детские учреждения; есть приемные родители. Всех этих игроков можно выстроить на графике и нарисовать стрелочками, кто с кем и как взаимодействует. Школа приемных родителей не может единолично повлиять на то, чтобы все дети-сироты оказались в семьях.

Но мы помогаем наращивать доверие между детьми и родителями, между родителями и органами власти, между помогающими специалистами и приемными семьями. Успех устройства ребенка в семью зависит в огромной степени от устойчивых, теплых, рабочих, функциональных отношений.

В широком смысле мы работаем на увеличение живой социальной ткани — связи всех со всеми. Сиротство, собственно, и возникает, когда ткань человеческих отношений рушится. Приемные семьи — это попытка восстановить ее, зашить, залатать. Наверное, это звучит размыто, но я считаю это самым важным, что мы делаем.

М.И.: Спасибо.

Интервью было впервые опубликовано в подкасте «Чейные дети» 8 декабря 2024 года