#родителям

Ребенок не откликается на имя, кричит, убегает, не говорит. Родители оказываются один на один с хаосом: специалисты меняют диагнозы, помощь найти трудно, общество смотрит косо. Как выглядит этот путь изнутри и как разбить круг изоляции, рассказывает Анастасия Боровая — коррекционный педагог и психолог-консультант с десятилетним стажем. Мы поговорили о том, как устроена ранняя помощь детям с аутизмом и так ли важно знать диагноз. О том, с какими эмоциями сталкиваются родители особенных детей и в какой поддержке они нуждаются. Об изменениях в обществе и о личной трансформации самой Анастасии.

13 лет назад я приняла решение забрать из детского дома двух удивительных детей, Алину и Илью. Просто потому что дети не должны жить в детских домах. В том решении было много неизвестности, тревоги и надежды. В 2025 году у Алины родился сын. В каком-то смысле я стала приемной бабушкой. Я шучу, что это новый уровень в нашей игре.

Наталия Белова — профессор и генетик-эндокринолог. Она многие годы работает с детьми в домах ребенка, в том числе с теми, у которых тяжелые нарушения развития. Ее лекция адресована кандидатам в опекуны и усыновители: как разобраться в длинном списке диагнозов ребенка, какие данные принимать во внимание, а что обязательно перепроверять. А также: Какие вопросы задать персоналу детского дома? Передаются ли алкоголизм и наркомания по наследству? Как распознать генетические заболевания? Стоит ли проводить независимую медицинскую экспертизу? И главное: как лечить ребенка, чтобы ему не навредить.

Ребенок не откликается на имя, кричит, убегает, не говорит. Родители не понимают, что происходит и к кому идти. А когда понимают — оказываются один на один с хаосом: специалисты говорят разное, помощь найти трудно, общество смотрит косо. Как выглядит этот путь изнутри — и что может изменить жизнь семьи?

2025 год стал шестым подряд годом усиливающегося стресса для всех нас.

Елена и Сергей прожили в браке без детей двадцать лет — тихо, спокойно. Гуляли с собакой и жарили весной шашлыки. Однажды они пришли к мысли усыновить ребенка, одного, максимум двух — маленьких. Записались в Школу приемных родителей. Но дальше все пошло не по плану: в семье Елены и Сергея появилось сразу четыре приемных девочки.

Как помочь ребенку, который пережил потерю, сиротский опыт или тяжелое расставание с близкими? Что происходит на занятиях детской психодрамы? И почему иногда проходят годы прежде чем ребенок сможет обнять своих приемных родителей?

Об этом рассказывает Екатерина Панфилова — детский психолог ИРСУ, детский психодраматист, приемная мама и наша удивительная коллега, которая много лет помогает замещающим семьям.

2 июня в 13:30 в ИРСУ пройдет открытая запись подкаста «Чейные дети». Гостья выпуска — Елена Альшанская, президент благотворительного фонда…

10–11 мая, 11:00–18:00 в Москве в ИРСУ

Мне очень повезло с приемными детьми. Сейчас, когда они уже выросли, я всё чаще думаю, что одна из главных причин, почему наша жизнь вместе получилась так хорошо, — в том, что до шести лет они жили с мамой. Она была рядом, заботилась о них, не было насилия и пренебрежения потребностями. Это были залюбленные, «вылизанные» дети. 

После долгого перерыва в ИРСУ возобновляются открытые очные тренинги про привязанность для всех желающих.  Тренинг о привязанности — наша визитная карточка…

Тем, кто готовится усыновить или принять под опеку ребенка, нужно пройти Школу приемных родителей. Это не формальность и не «бумажка…

Чему опыт помощи сиротам научил психологов о детстве, родительстве и близких отношениях. Это должен знать каждый! Очный двухдневный тренинг для специалистов, работающих с детьми и семьями. Семинар адресован психологам, социальным работникам, педагогам, воспитателям, руководителям и сотрудникам детских учреждений и НКО, приёмным родителям и просто родителям.

Бизнесмен, который очень много работал, однажды вечером вернулся домой и увидел, что его семилетний сын ждет его у двери.

Есть люди, которые из детских домов забирают детей несмотря на их (детей) тяжелую инвалидность. Кто эти люди — герои или сумасшедшие? Что ими движет? Как складывается их жизнь? И почему статистический риск, что они откажутся от детей, оказывается ничтожно мал?

Я воспитывала двух приемных детей-погодок. По отдельности с каждым из них у меня не было серьезных проблем. Но много сложностей возникало от их взаимодействия: между ними дома постоянно были побоища, вспышки ненависти и скандалы. Они задирали друг друга, дергали, делали мелкие пакости, кричали и дрались.

Джон Боулби (1907 — 1990) — британский психоаналитик и психиатр, чьи исследования перевернули представление о развитии детской психики и потребностях маленького ребенка.
Главное его достижение — теория привязанности, которая наглядно объясняет, насколько когнитивные, эмоциональные и социальные навыки зависят от количества тепла и заботы, которые ребенок получает в первые годы жизни. Как и многие передовые открытия, идеи Боулби шли вразрез с общепринятыми концепциями ХХ века и сперва вызвали протест научного сообщества. На исследованиях Боулби основана современная реабилитация детей с расстройствами поведения, а его книги до сих пор вдохновляют специалистов из сферы защиты детей.

«Я посмотрела ваши материалы и поняла, что все не так уж и страшно, мы справимся», — сказала приемная мама, которая забрала домой ребенка со spina bifida. Людмила Цуркан в интервью ИРСУ рассказывает, как находит в учреждениях детей с таким диагнозом и как помогает им начать жизнь не в учреждении, а в семье. За 3 года ее работы и благодаря помощи фонда уже 65 пять детей со спина бифида были найдены своими приемными или кровными родителей.

Александра Мартыненко — исследователь-антрополог. Несколько лет назад она устроилась на работу в городской отдел опеки и три года методом включенного…

Зачем нужна Школа приемных родителей? Как сделать Школу приемных родителей действительно полезной? Чем измерить эту пользу? О том, как ИРСУ развивает одну из крупнейших ШПР в стране, рассказывает Дина Магнат — руководитель Школы приемных родителей, психолог и приемная мама. Мы расспросили Дину про подготовку тренеров и про секрет сохранения высокого качества обучения ИРСУ при масштабировании.

В прошлые выходные ещё 75 человек завершили обучение в Школе приёмных родителей ИРСУ. Выпускники, среди прочего (приятного) пишут про нас в отзывах слова: «Вы лучшие». Конечно, это эмоциональный отклик, способ подчеркнуто выразить благодарность: в нашем деле невозможно измерить, кто лучший, а кто нет. Но мы со своей стороны (и не просто из кокетливой скромности, а искренне) думаем, что мы не лучшие — мы нормальные.

Чего боятся приемные дети и их родители? Можно ли научить родителей радоваться совместной жизни с детьми, когда за плечами травмы и трудности? Диана Ибрагимова — психолог, ведущая детско-родительских групп, игротерапевт, травматерапевт, кризисный психолог и приемная мама. Мы поговорили о том, как простые упражнения помогают создать отношения, полные нежности, заботы и доверия. Некоторые из них может использовать любой родитель, без психолога.

«Я принесла несколько документов, а мне взамен выдали целого живого человека» — так одна приемная мама описала усыновление.

Усыновление — дело многоуровневое. В нем есть вопросы бытовые, психологические, медицинские, финансовые. А есть юридические. Оксана Хухлина работает юристом в московском детском доме и консультирует приемных родителей в благотворительном фонде “Волонтеры в помощь детям сиротам”. Мы поговорили об усыновлении и опеке с точки зрения права и закона. О том, как оформляется усыновление или опекунство, как государство контролирует и поддерживает замещающие семьи, почему тайна усыновления в XXI веке почти невозможна и что происходит с выпускниками детских домов после 18 лет.