#приемные семьи

«Я принесла несколько документов, а мне взамен выдали целого живого человека» — так одна приемная мама описала усыновление.

Мы стали приемными родителями несколько лет назад. Помню, с какой радостью я написала об этом в фейсбуке. Муж тоже писал. О том, как долго мы готовились, как впервые увидели нашего будущего сына, как везли его домой, и удивительно, как мы вообще раньше жили друг без друга. Мы получили много поздравлений и слов поддержки. Неожиданно еще узнали, что среди наших знакомых тоже есть приемные родители.  

Всего с начала работы нашей Школы приемных родителей в 2013 году наши выпускники усыновили или взяли под опеку уже 612 детей. Мы знаем всех поименно.

В офисе ИРСУ есть доска “Уже дома с родителями”, на нее мы записываем имена и возраст детей. Все имена на доску уже не помещаются, поэтому мы переписали их в красивую большую книгу в кожаной обложке. Только последние два года остаются на доске. Ниже фотография доски прямо сейчас.

Связь между гражданином и сотрудником опеки недобровольна с обеих сторон. Мы много знаем про эти отношения со стороны граждан, но голоса сотрудников опеки практически не слышны.
Александра Мартыненко три года методом включённого наблюдения изучала повседневный труд сотрудников городского отдела опеки. Она устроилась на работу специалистом и изнутри увидела, как на самом деле функционирует эта система. Результатом стала книга «Бездушные бюрократы. Как устроена работа органов опеки» — удивительный и редкий своим ракурсом текст.

Когда в семье появляется приёмный ребёнок, жизнь необратимо меняется. Часто этот опыт ощущается как уникальный и ошеломляющий. И всё же…

Новый набор в группы «Уже вместе» для приемных родителей, которые недавно приняли ребенка в семью и находятся в адаптации

Екатерина Суховольская — врач-психотерапевт и детский психиатр с 14-летним стажем, мама четырех дочерей, одна из которых — ребенок с расстройством аутистического спектра. Семь лет Екатерина работала в государственной поликлинике, курируя детские дома и опекаемые семьи, а сейчас ведет прием в частной клинике.

На прошлой неделе в ИРСУ, на нашей легендарной доске «Уже дома с родителями», появилось четыре имени, соединённых одной скобочкой: Настя,…

Однажды, задолго до мобильных телефонов, я вернулась домой из летнего лагеря, мне было лет тринадцать, — и родители сказали мне, что пока меня не было, приезжали мои друзья. Я удивилась: какие еще друзья?

Я приемный отец, и единственный отец, которого знает моя дочь. В День отца я решил написать тебе — рассказать, о чём думаю, и представить тебе твою дочь. Возможно, ты даже не знаешь о ее существовании.

Тема прошлого ребенка и его кровных родственников — одна из самых сложных для приёмных родителей.

Есть приемные дети, которым легко радоваться и доверять родителям. А есть те, для кого это пока что-то на иностранном. Есть…

Когда мы в отделах опеки заполняли анкеты о том, какого ребенка ищем, то везде писали: пол не важен, цвет глаз не важен, национальность не важна. Нам действительно было всё равно. Одна из сотрудниц нас спросила: «Что, даже на таджика согласны?» Мы с мужем тогда переглянулись и посмеялись. Но… оказалось, это совсем не смешно. 

Саша попал в нашу семью в восемь лет. У него умерла мама, потом он жил в детском доме. У него богатая, образная речь, он говорит высоким слогом, начинает предложение словами «по сути». Ходит на шахматы, учится плавать. И вместе с тем у него пока серьёзные проблемы с поведением. За этим стоит внутреннее состояние — и важно понять, как ему помочь.

Федор — выпускник Школы приёмных родителей ИРСУ. Несколько месяцев назад он и его жена Татьяна стали родителями двух девочек — Даши и Миланы. Федор говорит, что путь к приемному родительству у них с женой был простым и ясным: встретились, поженились, а через некоторое время захотели, чтобы в их семье появились дети. Столкнувшись с невозможностью родить кровного ребенка, Татьяна и Федор задумались об усыновлении. 

Нина родилась в деревне Большая Вруда, неподалеку от Санкт-Петербурга. В три с половиной года ее усыновила семейная пара из США. Нина выросла в Рочестере, штат Нью-Йорк. Приемная семья дала ей любовь и принятие, но все детство Нина фантазировала о своей кровной семье. Реальность оказалась совсем не похожа на мечты.

Правительство утвердило Концепцию совершенствования деятельности органов опеки и попечительства (распоряжение №1217-р от 16 мая 2024 года). Широкому кругу читателей может…

Мы завершили десятый поток группы «Предки» — психодраматической группы для приемных родителей подростков. Десять раз по десять встреч. 100 (сто!) больших психодраматических работ.

В начале своего приемного родительства я часто думала об этой фразе, размышляя, как же мне вытащить ребенка из «клетки травмы». 

В сказке Юрия Олеши «Три Толстяка» гимнаст Тибул идет по проволоке над городом, оружейник Просперо поднимает восстание, акробатка Суок изображает куклу наследника Тутти, сам Тутти из будущего диктатора превращается в артиста бродячего цирка… Помните? А помните ли вы, что Суок и Тутти – близнецы, разлученные в четыре года? Они росли, ничего не зная друг о друге, пока случайно не встретились во дворце Трех Толстяков.

Это вымышленная история. Но истории разлучения детей, к сожалению, встречаются и в реальной жизни. Вот одна из них. 

Приемные родители, о которых думает общество, тоже.

Екатерина Кларк — одна из более чем 700 детей из России, усыновлённых в Новую Зеландию. В 1995 году Катю усыновили Пол и Джеки Кларк. Из детского дома в Сыктывкаре она переехала в семейный дом в Тауранге, где началась её история.

Когда мой приёмный ребёнок приехал домой, он часто просился в ванну. Это было немного странно, но безобидно. 

35, 28, 20, 13, 7, 5 и 3. Это возраст детей Валентины. Пятеро кровных, двое приёмных. И несмотря на огромный и разнообразный родительский опыт, Валентина ходит на занятия программы укрепления детско-родительских отношений «Связующая нить» в ИРСУ. Мы попросили её рассказать немного о себе, о своих приёмных детях и о том, что важно для неё в этих занятиях.