#приемные семьи

Однажды я, разозлившись на невымытую посуду, резко набросилась на своего десятилетнего приемного сына: «Ну сколько можно тебе говорить? Ну я же просила? Неужели нельзя было просто сделать то, что я прошу?» Ну и дальше по тексту — в режиме «моя мама вошла в чат», хотя я и зарекалась такие тексты детям никогда больше не говорить. Но вот опять.

Вы слышали, что психологи рекомендуют не скрывать от ребенка, что он приемный, но вам всё равно страшно начать такой разговор?…

Наша  приемная девочка вошла в семью довольно легко, вдумчиво наблюдая за образом жизни и привычками членов семьи, с удивительной готовностью подстраиваясь под существующие в семье правила и перенимая модели поведения.

Почему прошлое приёмного ребёнка важно не замалчивать, а бережно помогать ему осмыслять и встраивать в собственную историю? Как работать с травматическим опытом в индивидуальном и групповом форматах — через игру, образы, семейные фигуры, линию жизни и поддержку других детей с похожим опытом. Какую роль играют в этом приёмные родители

Если бы между героями этой картины была невидимая нить — кого бы она соединяла? Картина: Анри Матисс, «Семейный портрет», 1911…

«Кто я? Какой я? Меня вообще видно?»  В подростковом возрасте эти вопросы становятся особенно важными. А подростку с непростым прошлым…

От Миры вскоре после рождения отказались родители — мама и папа. А ещё две бабушки и два дедушки. Несколько месяцев Мира жила в больнице.

В ИРСУ много групп для детей разного возраста — детско-родительских, предподростковых  и подростковых. Как устроена эта система: какие задачи решают группы на разных этапах взросления ребенка, почему они выстроены именно в такой последовательности и какие идеи и принципы лежат в основе этой работы? Рассказывают психологи ИРСУ Елена Алексеева и Лариса Байрамова.

Приёмным семьям и семьям, которым нужна помощь в детско-родительских отношениях, часто недостаточно индивидуальной работы с ребёнком. Потому что отношения существуют между двумя людьми — и работать с ними тоже важно вместе.

Мало кто помнит, но 20 лет назад ситуация с сиротами в стране была удручающей и даже ужасающей. За эти 20 лет многое изменилось: десятки небольших команд по всей стране помогли тысячам детей, изменили отношение к сиротству, осмыслили, какой должна быть разумная помощь, и вложили в эту работу огромные силы.

Есть такая гуляющая по интернету притча о близнецах, которые выросли в неблагополучной семье.

«А что, любовь лечит?» — спросила психиатр, когда мы впервые пришли к ней с сыном. «Не поверите, но лечит», — ответила я. История Алены о том, как они с мужем стали приемными родителями Костика и Димы — и как на этом пути им помогли близкие и специалисты ИРСУ.

До того, как в моей жизни появился Руслан, я жила одна. Я смотрела на своих бездетных ровесниц и думала: «Нет, я так не хочу. Мне нужно войти в эту реку под названием “материнство”, какой бы мутной и непредсказуемой она ни была, потому что альтернатива мне не нравится».

13 лет назад я приняла решение забрать из детского дома двух удивительных детей, Алину и Илью. Просто потому что дети не должны жить в детских домах. В том решении было много неизвестности, тревоги и надежды. В 2025 году у Алины родился сын. В каком-то смысле я стала приемной бабушкой. Я шучу, что это новый уровень в нашей игре.

Ребенок не откликается на имя, кричит, убегает, не говорит. Родители не понимают, что происходит и к кому идти. А когда понимают — оказываются один на один с хаосом: специалисты говорят разное, помощь найти трудно, общество смотрит косо. Как выглядит этот путь изнутри — и что может изменить жизнь семьи?

Как помочь ребенку, который пережил потерю, сиротский опыт или тяжелое расставание с близкими? Что происходит на занятиях детской психодрамы? И почему иногда проходят годы прежде чем ребенок сможет обнять своих приемных родителей?

Об этом рассказывает Екатерина Панфилова — детский психолог ИРСУ, детский психодраматист, приемная мама и наша удивительная коллега, которая много лет помогает замещающим семьям.

Есть люди, которые из детских домов забирают детей несмотря на их (детей) тяжелую инвалидность. Кто эти люди — герои или сумасшедшие? Что ими движет? Как складывается их жизнь? И почему статистический риск, что они откажутся от детей, оказывается ничтожно мал?

«Я посмотрела ваши материалы и поняла, что все не так уж и страшно, мы справимся», — сказала приемная мама, которая забрала домой ребенка со spina bifida. Людмила Цуркан в интервью ИРСУ рассказывает, как находит в учреждениях детей с таким диагнозом и как помогает им начать жизнь не в учреждении, а в семье. За 3 года ее работы и благодаря помощи фонда уже 65 пять детей со спина бифида были найдены своими приемными или кровными родителей.

Оксана родилась в 1991 году в деревне под Смоленском и в пять с половиной лет была удочерена семьёй из Новой Зеландии. Она выросла в городе Крайстчерч, в любящей семье рядом с братом и сестрой. Родители всегда открыто говорили с ней об усыновлении, но сама Оксана не хотела думать о своем прошлом.

«Я принесла несколько документов, а мне взамен выдали целого живого человека» — так одна приемная мама описала усыновление.

Мы стали приемными родителями несколько лет назад. Помню, с какой радостью я написала об этом в фейсбуке. Муж тоже писал. О том, как долго мы готовились, как впервые увидели нашего будущего сына, как везли его домой, и удивительно, как мы вообще раньше жили друг без друга. Мы получили много поздравлений и слов поддержки. Неожиданно еще узнали, что среди наших знакомых тоже есть приемные родители.  

Всего с начала работы нашей Школы приемных родителей в 2013 году наши выпускники усыновили или взяли под опеку уже 612 детей. Мы знаем всех поименно.

В офисе ИРСУ есть доска “Уже дома с родителями”, на нее мы записываем имена и возраст детей. Все имена на доску уже не помещаются, поэтому мы переписали их в красивую большую книгу в кожаной обложке. Только последние два года остаются на доске. Ниже фотография доски прямо сейчас.

Связь между гражданином и сотрудником опеки недобровольна с обеих сторон. Мы много знаем про эти отношения со стороны граждан, но голоса сотрудников опеки практически не слышны.
Александра Мартыненко три года методом включённого наблюдения изучала повседневный труд сотрудников городского отдела опеки. Она устроилась на работу специалистом и изнутри увидела, как на самом деле функционирует эта система. Результатом стала книга «Бездушные бюрократы. Как устроена работа органов опеки» — удивительный и редкий своим ракурсом текст.

Когда в семье появляется приёмный ребёнок, жизнь необратимо меняется. Часто этот опыт ощущается как уникальный и ошеломляющий. И всё же…